Хаор, по миролюбию или из-за отсутствия собственной выгоды, участия в разборках решил не принимать.
Глава 31
Силестрия
— Ну что, Стах, ты готов к ещё одному уроку?
— Так точно, ваша светлость!
— Брось! Я герцогиня, но скоро и ты герцог. Опять же, мы с тобой по Шарлотте родня. Зови меня без чинов — «тётей» или даже просто по имени. Я знаю, что ты меня уважаешь, а потому будь проще.
— Так точно, ваша све… герцогиня…
— Всё же лучше «тётя», но понимаю — трудно сразу перестроиться. Итак, новый урок. Как его начинают учителя? Тема нашего сегодняшнего занятия? Лаура! Почему её отодвинули от Зеленоземья и Айзенерда. Почему вместо близкой родной племянницы я помогла родне, дальность которой простолюдины метко определяют «нашему забору двоюродный плетень»? Как думаешь, племянничек? И давай без твоих «молод, глуп, туп».
— Но я…
— Тётя!
— Тётя, но я действительно не знаю. Могу только предполагать отсутствие некоторых необходимых качеств.
— Чувствуешь? Сказать «тётя» совсем не больно. Отсутствие качеств… Ну… как одна из второстепенных причин сойдёт. Однако назови первопричину.
— Смерть Эдмунда.
— В точку! После смерти мужа, в Айзенерде она стала не нужна, а скорее опасна. Не нужна — из-за того, что через неё нельзя воздействовать на кого-то реально управляющего герцогством. Сама она не захотела получить хоть какие-то рычаги влияния, потому её даже не подпустят к воспитанию сына. Правда, мамаша и сама к тому не особо стремится. Люди говорят «мать должна воспитывать», вот и она повторяет ту же фразу. Лаура родила наследника, но оказалась не готовой стать воспитательницей государя. Ей бы хотелось лишь сидеть на троне в красивом платье, блистательной короне и увешанной драгоценностями, слушать славословия в свой адрес, а для решения проблем вызывать из тени трона Стаха.
— Это я так ей сказал.
— Знаю. Оно случилось, когда романтичная дурёха предложила первому попавшемуся симпатичному мальчику вместе с ней сбежать из дворца. Повезло, что парень оказался не дурак. Ему повезло. Но понимаешь, Стах — что простительно юной принцессе, может стать смертельно опасно взрослой женщине. Тем более, государыне и матери наследника. Самодурство — это одна грань кристалла, её изо всех сил маскирует доверенная статс-дама. Но есть и другие грани, которые не спрятать. После того, как Эдмунд вытянул деньги из приданого, Лаура затянула шнурки кошеля. Правильно она это сделала?
— Трудно сказать. С одной стороны, Эдмунд взял деньги не на гулянки и кутёжи, а на неотложные нужды герцогства. С другой… Не скажу — не знаю, какие отношения и договорённости у него были с женой. Постороннему человеку трудно понять отношения между супругами.