— Следите за его состоянием, — велел я медсёстрам реанимации. — Мне нужно связаться с нефрологическим отделением.

Я прошёл в ординаторскую, нашёл в справочнике номер дежурного нефролекаря и принялся дозваниваться до коллеги.

Ответил мужчина лишь через несколько минут.

— Нефрологическое отделение, нефролекарь Кондратьев. Слушаю, — вяло пробормотал мужчина.

Видимо, он уже лёг отдыхать, а мне пришлось выдернуть его из глубокого сна. А что делать? На то и нужны дежурные лекари!

Я взглянул в журнал и быстро нашёл полное имя Кондратьева.

— Геннадий Павлович, вас беспокоит общий профиль, — произнёс я. — У нас в реанимации пациент с подозрением на острое повреждение почек.

— Ну ё-моё… — простонал тот. — Ваша фамилия?

— Булгаков. Павел Андреевич, — ответил я.

— Булгаков… Булгаков… Первый раз слышу, — заключил он.

Сейчас я лично поднимусь в нефрологию, и моя фамилия станет последним, что он услышит.

— Повторяю, — настойчиво продолжил я. — Пациент с острой почечной недостаточностью. Судя по всему, отравление средствами для неингаляционного наркоза.

— Замечательно! — заявил он. — Вы, что ли, постарались, Булгаков? А мне разгребать? И куда вы мне его собираетесь подсунуть? На диализ? Ночью?

— Меньше вопросов — больше действий, — отрезал я. — Если вас эта информация ускорит — пациент находится под личным контролем главного лекаря.

Последняя новость явно взбодрила Кондратьева.

— Ладно-ладно! — крикнул он. — Уже бегу.

Через несколько минут в моём отделении появился низкорослый полный мужчина. Хромая на одну ногу, он быстро приближался к реанимации.

— Вы, что ли — Булгаков? — протирая заспанные глаза, спросил меня он.

— Он самый. Будем знакомы, — ответил я.

— Одуреть, какой вы дерзкий для новичка, Павел Андреевич, — шагая к пациенту, произнёс он.

— Ситуация иначе вести себя не позволяла, — прямо сказал я.

— Да я-то не обижаюсь. Просто имейте в виду, что некоторые лекари вас бы и слушать не стали.

Ну-ну. Сам-то меня послушал только после того, как я главного лекаря упомянул. Странная же у них тут иерархия. Если специалист молодой, значит, на его вызовы можно не обращать внимания.

Хотя, чему я удивляюсь? Я такое и в своём мире много раз наблюдал. Некоторые врачи старой гвардии полагали, что молодняк беспокоится по пустякам. Иногда они были правы. Но часто, к сожалению, это заканчивалось плохо для пациентов.

— М-да… — вскинув брови, протянул Кондратьев и просканировал тело Григорьева. — А почечки-то и в самом деле просятся наружу. Это чем же вы их так придушили, Булгаков? Какими препаратами?

— В том-то и дело, что сделал это не я. У меня есть подозрение, что кто-то вводил ему наркоз, пока никто не видел, — объяснил я.