Леонид Беленков промолчал. Похоже, правильный ответ он не знал.

— А вы что скажете, Павел Андреевич? — поинтересовался Сергеев.

— Рентген в данном случае делать бесполезно, поскольку он может показать только целостность костей черепа. Сотрясение никакими методами обследования в принципе увидеть невозможно, так как оно возникает на уровне клеток головного мозга, — объяснил я.

— Именно! Вот это я и хотел услышать! — закивал старичок. — Что ж, в таком случае у меня к вам двоим последний вопрос. Как вы отреагируете, если я скажу, что вы оба ошиблись?

— В каком это смысле, Алексей Георгиевич? — оторопел и без того расстроенный Беленков.

— Мы только что госпитализировали симулянта, — заявил нейролекарь. — Он обвёл вас двоих вокруг пальца.

Вот ведь хитрый дед! Знает, какую тему затронуть, чтобы запутать своих учеников. Только на мне этот трюк не сработает.

— Я понимаю, к чему вы клоните, — ответил я. — Сотрясение мозга очень легко симулировать. Достаточно сказать, что болит голова, тошнит, память отшибло, а затем намеренно промахнуться в пальце-носовой пробе.

— Об этом я и говорю, — улыбнулся Сергеев. — Я решил пойти на поводу у пациента. Госпитализировал симулянта, чтобы вы научились.

— Проклятье… — выругался Леонид Беленков. — Простите, Алексей Георгиевич. Не думал, что мы так облажаемся.

— Не спешите, Леонид Петрович, — попросил Беленкова я. — Мы не облажались. И Алексей Георгиевич сам это прекрасно знает. Не так ли?

— Вы что же, молодой человек, хотите сказать, что я вам лапшу на уши вешаю? — нахмурился нейролекарь.

— Этой лапшой можно целое отделение накормить, — ответил я.

— Хорошо, в таком случае скажите, в какой ситуации можно уверенно сказать, что у человека сотрясение? Ведь всему приходится верить с его слов, а дополнительные обследования никакой информации не дадут.

— Приходится следить за тем, как пациент рассказывает о произошедшем. Отмечать, волнуется ли он. Не переигрывает ли. И важно, чтобы он сам не наталкивал нас на нужный диагноз. Такие симулянты часто сами начинают беседу со слов: «Кажется, у меня сотрясение».

Сергеев долго молчал, сверля меня взглядом. А затем стукнул своей сухой ладонью по столу и воскликнул:

— Чёрт меня раздери, Булгаков! Вы меня раскусили!

— Ч-что? — только из смог выдавить из себя Беленков.

— Что-что! Обманул я вас, Лёня, — ответил Сергеев. — Проверить хотел, доверитесь ли вы моим словам или станете спорить. К счастью, Павел Андреевич не постеснялся вступить в дискуссию. Всё верно. У него действительно сотрясение. Мой «анализ» подтвердил. Но без хорошо развитой магии отделять настоящих больных от симулянтов можно только за счёт внимания и опыта.