— Ладно, — заключил Гаврилов. — Сойдёмся на трети. С завтрашнего дня начнёте принимать пациентов. Только договоримся сразу. Если будете сомневаться насчёт диагноза или лечения — сразу же обратитесь ко мне.

— Хорошо, но у нас остаётся нерешённым вопрос с моим кабинетом.

— А что вас не устраивает? Мы же выделили вам помещение, — сказал Гаврилов.

— Я — неприхотливый. Мне работать без света и в пыли нетрудно, — произнёс я. — Но в мой так называемый кабинет ни один пациент не поместится. И думаю, что вряд ли кто-то из придворных будет рад, что ему оказывают помощь в таком помещении.

— Вы, видимо, пока что не до конца поняли, кого вам придётся лечить, — ответил Гаврилов. — За мной закреплены слуги, работающие за пределами дворца. Садовники, уборщики, механики. Им к таким условиям не привыкать.

На работе, может быть, и нет. Но я готов поспорить, что живут эти люди не хуже нас. При дворе обычно условия проживания у всех достойные. Похоже, Гаврилов просто не горит желанием делиться со мной своим кабинетом.

— Мы же не хотим, чтобы кто-то из них написал жалобу, верно? — спросил я. — Давайте лучше поделим приёмный день. Два часа принимаю я, а остальные четыре — вы. Разумеется, здесь — в вашем кабинете.

Упоминание потенциальных жалоб сразу же поменяло мнение Гаврилова о пригодности моей каморки.

— Хорошо, давайте так и поступим. И у меня появится возможность приходить на работу чуть позже, — произнёс он.

Но свою мысль закончить так и не успел. От разговора нас отвлёк шум в коридоре. Будто снаружи скопилась целая толпа пациентов.

— Ничего не понимаю, — нахмурился Евгений Кириллович. — Что там происходит? Приёмные часы уже подошли к концу!

Мой наставник вышел в коридор, исчез на пару минут, а затем вернулся, и на его физиономии вновь появились признаки гнева.

И что-то мне подсказывает, будто злится он на меня. Похоже, сработал мой запасной план защиты от увольнения.

— И как это понимать, Павел Андреевич? — сложив руки на груди, спросил он. — Почему в коридоре стоят пять человек, которые якобы явились к вам на приём?

Значит, Анна Николаевна Шолохова, которую я вчера лечил от герпеса, всё же сдержала своё слово. Изначально я планировал, что она пришлёт ко мне своих знакомых, и это принудит Гаврилова дать мне добро на приём пациентов.

Затем план изменился. И я ожидал этих людей, чтобы сохранить своё рабочее место. Какой смысл увольнять востребованного лекаря?

Но обе проблемы уже решены, и теперь появление этих пациентов — это лишь соль на рану Гаврилова.

— Понятия не имею, откуда они взялись, Евгений Кириллович, — пожал плечами я.