Мех, мед, воск, серебро и золото Вышата копил до осени, а потом грузил все это добро на княжьи насады, которые под охраной воинов шли на склады в Прагу, откуда расходились потом во все концы государства. Вышата, сидя на денежных потоках, разбогател неимоверно, но, будучи человеком дальновидным, смог умерить свои аппетиты. Вести из столицы, где обнаглевшие дьяки иногда шли добывать соль, отрезвили Гамбургского градоначальника. Вышата щипал понемногу и старался не выделяться богатством больше, чем мог себе позволить. Удержаться он не мог. Закопанные в подвале ларцы, полные золота и серебра, согревали душу вчерашнего нищего торговца из словенской деревушки. Ни внуки, ни правнуки точно не умрут с голоду.
Недавно Вышата сходил в земли поморян, и теперь писал отчет самому князю, от усилия даже слегка взопрев. Он нечасто писал так много. Гонец в Новгород уйдет завтра. Паренек-обрин служил в Приказе Большого Дворца, он прискакал сюда на двух конях. Теперь гонец терпеливо ждал, когда ему отдадут письмо, и бессовестно дрыхнул в людской. А когда этот гонец не спал, то уж непременно ел, изумляя стряпух Вышаты совершено нечеловеческим аппетитом. Его нужно было спровадить отсюда как можно быстрее, иначе зимой в Гамбурге наступит голод.
— 'Государь, — начал выводить буквицы Вышата, — по слову твоему сходил я в земли поморян. Земли те холодные и бедные. Люди там в лесах живут, и мало их очень. Сеют рожь, ловят рыбу и бьют зверя. Зверя разного в Поморье бесчисленно, не как у нас. Владыки местные заносчивы, глуповаты и к соблюдению договора неспособны. Чтобы в тех землях делать что-то, их нужно для начала войной смирить. Они все как один, себя королями почитают и между собой собачатся непрерывно. Прямо как в наших землях раньше. Я с одним из владык сдружился. Думается мне, понемногу добычу камня наладим. Но тут, княже, другое началось. Камень тот охочие люди добывать стали и мне на продажу несут. Я у двух братьев из земель ляхов-бобрян, где Гостун жупаном поставлен, здоровенный горшок того камня по сходной цене выкупил…
Вышата задумался и посмотрел в потолок. Он произнес было:
— Заплатил им солью ценою сорок… Нет!.. пятьдесят рублей. Да нет же! — Он тут же поправился и написал: «Шестьдесят рублей серебром им отдал в новгородской монете. Тот горшок моей печатью опечатан и с подателем этого письма передан. А за сим челом тебе бьет Вышата, голова города Гамбурга.»
Вышата довольно сощурился, откинувшись на спинку кресла. Дело было беспроигрышное, потому что цен на тот камень и не знал никто, редкость ведь великая. Братьям он заплатил солью из излишков, накопленных на обвесе окрестных германцев. А шестьдесят рублей серебром — это ж почти семь коров купить можно! Нет, положительно, день был хорош.