— Я поверю в успех, когда услышу твой таинственный материал. — Из Карена била ирония, но это была не желчь, а скорее покровительственное веселье.

— Там не только материал, Карен, — покачал я головой. — Это же бизнес-план, и подход у меня комплексный. Для реализации нам надо будет сменить имидж. Перенацеливание на другую аудиторию не происходит просто так, вы должны это понимать. Мы должны стать ИНТЕРЕСНЫ публике. Причем всей публике, всем, кто говорит на русском.

Латинос на планете — семьдесят миллионов. Да, у них особая культура, но в целом эти миллионы дифференцированы по различным направлениям и жанрам. Кто-то любит классическое, кто-то попсу. Кто-то танцевальное или тяжелое. Я даже знаю людей, слушающих… Почти то же, что хочу предложить вам, — усмехнулся я про себя, вспоминая ее младшее высочество и антикварный магазинчик господина Адама Смита. — Нас же будут слушать ВСЕ сорок миллионов наших. Если выгорит, это будет самая большая аудитория на Венере.

— Самая популярная группа планеты?.. — Карен не зло усмехнулся. — Твоими бы устами… Ну, книги писать ты, Ванюша, точно сможешь! О фантастике, — подвел он итог.

— Не торопи коней, Карен, — одернул я. — Итак, мы остановились на материале. Я предлагаю играть ретро.

Я замолчал. Повисла пауза.

Парни ждали продолжения, пояснения, но его не последовало. Они переглянулись. Хан непонимающе пожал плечами и выдал вердикт:

— Смешно!

— Я серьезно, — покачал я головой, безуспешно скрывая улыбку. — Ретро, но не простое.

Вздох, и…

— Есть особое направление в музыке, — начал пояснять я. — В русскоязычной. Относится к эпохе Золотого века.

— И? — Глаза Хана смеялись, после слова «ретро» он смотрел на меня как на шута, клоуна.

— Это было время, когда наша страна, в смысле Россия, была под пятой Советского Союза, тоталитарного государства, подавляющего свободу граждан.

— … Ну, не под пятой, — поймал я нахмуренный взгляд Фудзи, — она и была этим Союзом. Но это мало что меняет, — покачал я головой. — Никакой свободы самовыражения для творческих людей тогда не существовало. Полный и абсолютный диктат власти во всем: в искусстве, кино, литературе, и, конечно, музыке. Всё, что выходило за рамки шаблонов государственной линии цензурировалось и отсекалось. Тех же, кто активно выступал против системы, прессовали, подчас жестоко. Например, ссылали в лагеря или засовывали в психушки.

— Весело тогда жилось! — присвистнул Хан.

— Не скучнее, чем у нас, — покачал я головой. — Просто свои нюансы. И знаете, что придумала тогда молодежь? Она придумала петь песни, в которых не было смысла. Не было на первый взгляд — в них открыто не звучали опасные слова, не слышалось призыва к насилию, свержению власти; там вообще о власти не пелось. Но при этом тексты были полны аллегорий, и тот, кто копался в них, доискивался до второго, а то и третьего смысла. В которых и содержались все искомые призывы.