Ведь он посвящён значительно более прочих, и, надеюсь, прислушается к моей чуйке. Если всё зашло не очень далеко, то возможно девушка очухается и справится со своими чуйствами. А нет, то пусть её заменят, даже не на столь компетентную особу.

Вот в такой атмосфере взаимной любви и понимания началась наша поездка. Она и так

выдалась весьма утомительной, но я не капризничал. Сам напросился на эту работёнку, и после выяснения отношений с моей домомучительницей, тем более следовало держать марку. С ней мы поддерживали корректный вооруженный нейтралитет, достигнув взаимопонимания хотя бы в вопросах режима дня и проведения спортивных занятий.

Меня несколько раздражала её нарочитая исполнительность и дисциплинированность, за коими чувствовались засевшая неприязнь и обида. И сколько бы я не зондировал, но пробить этот панцирь отчуждения и перевести отношения в нормальную плоскость не удалось. Ну и ладно, «на обиженных, воду возят». Вполне возможно, что «это хрустальная мечта её детства, а я коснулся ее своими лапами»[1].

C другой стороны мне разлад в семье ни к чему, и если девушка не одумается, то придётся принимать более кардинальные меры, Может у меня открылось слишком раннее предвидение, и она сама ещё не подозревает о зреющей буре, но лучше я поработаю в качестве «Алазани»[2], чем потом нам на голову хлынет ливень слёз и просыплется град размером с куриное яйцо.

Ничтоже сумняшеся, я попросил парней охранников погулять и покурить в коридоре или тамбуре поезда, а сам в купе с товарищем Людмилой провёл беседу о нашей дружной семье, рассказав непростую историю институтской молодости, непростого для бабули выбора среди множества весьма выгодных партий, и об испорченных отношениях с её родителями. Живописал странствия молодой семьи по стройкам, городам и весям нашей отчизны, вместо теплого проживания в столице по соседству с любящими родителями. Поведал о многих, выпавших на их долю испытаниях, и о том возвышенном чувстве, что им удалось пронести через все преграды.

Намекнул на некоего новоявленного воздыхателя, коего обещался самолично спустить с нашего крыльца, пока бабуля не прознала об том и не проделала это собственноручно. Так что мы всей семьёй стоим на страже любви и спокойствия дедушки с бабушкой.

В конце беседы указал, что сам восхищаюсь их решимостью и взаимной любовью и полностью уверен в том, что та преодолеет всевозможные преграды. Я и сам мог бы полюбить любого из них, если бы до сих пор это было не так. Для меня понятна и очевидна такая реакция, но сие не может привести ни к чему хорошему. Будут ещё в её жизни встречи и люди, которые будут столь же заслуживать такого возвышенного чувства, и стоит лишь только дождаться этих моментов.