Печалька, и кассет с эротикой еще лет двадцать не дождаться. Да и на фига они мне тогда будут нужны? Найду живые объекты, для приложения сил. Вот какие дурные ассоциации вызвал у меня этот донжуан московского разлива.

Гнать его отседа, к чертовой бабушке! Там, пусть ведьмочек охмуряет. И сразу, не откладывая в долгий ящик, решил привести своё решение в жизнь. Подошёл поближе, чтобы присесть рядышком с гостем.

Бабуля побежала на кухню поставить чайник греться, чтобы затем попотчевать гостя чаем с плюшками.

Я же в это время осведомился дурным голосом.

— Не вижу, почему бы благородному дону не посмотреть на ируканские ковры…»[1] Только не у нас, а на другом конце города! Я понятно выразился?! Крыльцо у нас невысокое, но он имеет потенциальную возможность пересчитать все ступеньки. И для этого даже не придётся дожидаться прихода с работы дедушки Павла, Сама бабуля ему продемонстрирует, как спускают с лестницы надоедливых ловеласов.

Он на меня дико глянул, как на статую командора. Видимо, словил разрыв шаблона. А я решил ещё поддать парку, театрально витийствуя.

— «… О, тяжело пожатье каменной его десницы! Оставь меня, пусти — пусти мне руку…»[2] Только учтите, бабуля не дона Анна, и вполне управится без командора. Так что вам, любезный Фёдор Александрович, «нельзя ли для прогулок, подальше выбрать закоулок?»[3]. И впредь к нам не захаживать без коллег в одиночку. Может произойти всякое, весьма прискорбное для вашего здоровья. А если вам надоело ходить на своих двоих, то не думаю, что на трех будет удобнее.

Бабуля зашла к концу обмена мнениями, и по разлитой в воздухе угрозе и напряжению определила, что между нами состоялся вовсе не обмен любезностями. Потому сразу стала допытываться, о чём это мужчины беседовали в её отсутствие. Я промолчал, предоставив гостю выкручиваться. А пусть зараза повертится, как угорь на сковородке. Авось, впредь отобьёт у него охоту появляться в нашем доме.

Однако убедившись, что гость не спешит открыть содержание разговора, бабуля насела уже на меня.

— Костик, разве можно так себя вести с нашим гостем, уважаемым Фёдором Александровичем. Что ты тут ему наговорил?

— Как можно, бабуля? Всего лишь, одно место из Пушкинского «Каменного гостя», по поводу которого мы не сошлись во мнениях[4]. Это мелочи, давайте уже пить чай с плюшками.

А далее мы чинно и благородно пили чай под строгим взором местной Юноны[5]. И я любезно предлагал самые лучшие плюшки нашему дражайшему гостю.

Надолго, он зараза запомнит это милое чаепитие. А также мои любезные улыбочки, с оскалом прорезавшихся зубок. Оставили москвичи нам подарочек. Встретимся, я им всё припомню. Одну Аллочку исключу из проскрипционных списков[6]. Там, кажется, пару мест вот-вот освободятся. Будет куда вписывать.