Однако нынешним утром, уже выспавшись, разыгрался не в меру. Придется вставать, идти умываться и всё прочее. Заснуть уже не судьба, будет пищать, призывая на кухню[3]. Так что сам слез с кроватки и это чудо также ссадил, а то иногда страшится спрыгнуть вниз, и стоит, пищит.

Поплёлся в туалет, а затем умываться. Так не даёт же спокойно умыться, и пока я чищу зубы, стоя на табуретке, пытается на неё заскочить и пристроиться рядом. Любопытно ему посмотреть, что это там льётся из крана. Ну а затем, уже впереди меня бежит и ведёт на кухню. Таков закон, первый проснувшийся — кормит это чудовище. А иначе пищит стоя у холодильника, что весь дом может разбудить.

А мне непросто в тот добраться. Это Днепр, и ручка от защелки на высоте удобной для человеческого роста, Но мы с Пиратом — не человеки, я ещё младенец и приходится подставлять к холодильнику табуретку, чтобы забравшись на неё со всей дури тянуть тугую ручку защёлки.

Благо его пища всегда стоит в самом низу холодильника, и можно соскочив с табуретки удобно достать и отдать этому проглоту. А пока он сжирает очередное подношение от людишек, посмотреть чего бы и себе до завтрака достать перекусить. Остальные-то только через час будут вставать.

Нет, ошибся я, и на кухню проскользнула бабуля, на ходу запахивая халатик. Ещё не умывшаяся сутра, со сна и в ночной рубашке, а также со слегка растрёпанными волосами. Но всё равно — чудо хороша. Это совсем не как в будущих анекдотах, про чудеса визажа и косметики, а поутру посмотрел и слегка испугался, с кем ночь провёл. Сам-то всегда предпочитал не злоупотребляющих косметикой, за исключением конечно жриц любви, там выбирать не приходилось. У них всех была однотипная боевая раскраска, сходная с раскраской ирокезских племён Северной Америки.

Бабуля сразу отстранила меня от холодильника, чтобы не мешался под ногами, и спросила, отчего так рано вскочил.

Рассказал про подвиги Пирата в погоне за собственным куцым хвостиком. И что бесполезно двери закрывать, так как будет стоять и орать под ними. Вот такое выросло чудовище. А ведь изначально был — такой комочек шерсти, когда я, держа на руках, запустил его в двери дома — на счастье. Он в доме сразу просёк, что именно он в доме главный, а все вокруг — его обслуга. Громадная, бестолковая и нормальной кошачьей речи не разбирающая.

А имя своё получил очень просто — из-за ассиметрии раскраски. На один глазик опускается черный мех, а на другом белый, получилась темная повязка на глаз, как у пирата. Он имя одобрил, и всё оказалось решено. В эпоху повального увлечения книгами Рафаэля Сабатини, повествующими о капитане Бладе, имя вполне приемлемое.