Первое время товарища Людмилу сильно удивляли отношения в нашей семье, и она никак не могла привыкнуть к существующему положению вещей, что с малолеткой все общаются на равных. И хотя её загодя предупредили о характере предстоящей работы, а также особенностях воспитанника, но она ожидала, что ей придётся одевать ребёнка, няньчиться и оберегать от всяческих младенческих неприятностей.
Правда жизнь быстро сломала этот стереотип, особенно когда она видела, что я самостоятельно управляюсь с большинством дел, и никто не ходит за мной, как за маленьким. А первое время она именно так и пыталась поступать, но мы с бабулей не пускали её в комнату, где работали вдвоём, да и сама комната всегда опечатывалась. Таковы уж требования по нашей форме допуска. И девушка это прекрасно осознавала, так как в комнату не заходили ни Верочка и никто иной.
Некоторое время происходила взаимная притирка друг к другу, пока она закономерно не психанула, и стала вопрошать: зачем её сюда направили, если нянечка и воспитатель практически не нужны, а к домашней готовке её не подпускает бабуля?! Пришлось успокаивать и убеждать, что она очень помогает в остальном, и просто не сразу же возможно основные домашние хлопоты перепоручить ей. Надо сначала ввести в курс дела и научить. Так что пришлось загрузить её частью работ по дому, чтобы поддержать пошатнувшуюся уверенность в собственной нужности и полезности.
Так мы и жили-поживали почти до весенних каникул. Девочки, кажется, даже немного сдружились, и лишь у нас с домомучительницей никак не устанавливались нормальные отношения. Я ей ещё не доверял и старался по возможности оградить от определённой информации. Безусловно, это её обижало и нервировало, так как она была обязана везде ходить за мной хвостиком.
Получалось очень смешно, когда я куда-то направлялся, со мной рядом следовала товарищ Людмила, а Пират сзади охотился за нашими ногами. А сколько он ей капроновых чулок передрал. Постоянно приходилось фиксировать зацепки лаком для ногтей, чтобы стрелки не распускались далее.
А сколько мы пытались его урезонить и отучить от этой дурной привычки. Сколько воспитательных бесед провели. Даже шлёпать пытались, но этот шальной бесёнок не внимал никаким словам и действиям. Пришлось мне постоянно извиняться перед девушкой и компенсировать покупку новых чулок.
Правда, потом она привыкла ходить в доме в шерстяных носках или пионерских гольфах. Так сказать вспомнила юность свою пионерскую, благо уж купить их всегда было возможно, и изготовлялись они очень прочными. Однако ноги у неё всегда были исцарапаны этим хулиганом. Меня он как-то не так часто атаковал, а бабулю даже и не пробовал. Понимал, чем это пахнет, а именно изрядной взбучкой веником. Вот Верочку тоже иногда избирал предметом охоты. Нравились ему ножки молоденьких девушек. В этом я с ним всецело согласен, ровненькие и отличные ножки мне самому всегда нравились, так что тут я его всецело понимаю, но цап-царапкать такую красоту — это всё-таки кощунство.