Главный идеолог и архитектор китайских реформ Дэн Сяопин как-то сказал: «Если бы «косыгинские» реформы удались, Китай, возможно, снова бы учился у СССР». Но у нас, как известно все операции и даже на гландах производятся через одно место. Таковы уж умники, засевшие в этих институтах, и замечательно умеющие ловко пудрить мозги руководителям страны.

Только и утешает, что запас плавучести пока что не исчерпан и куда выше, чем во второй половине 80-х, а к верховной власти ещё не пробрались откровенные враги. И если в результате реформ будет построен нормальный развитой капитализм под руководством КПСС, то я и это спокойно приму. Лишь бы он не носил откровенно-дикого олигархического характера, тем паче связанного с развалом страны.

Нет пока столь широкой прослойки цеховиков, и не успели они укрепиться, врости и пустить корни во всей экономике. А возврат артелей и приусадебных хозяйств можно только приветствовать. Самое важное сохранить двухконтурность экономики и полную невозможность перекачки средств из государственного сектора, что и явилось, в конечном счёте, той самой дырой в корабле экономики, которая и пустила её на дно. И закономерно, что в результате, из всех отраслей экономики там сохранились только сырьевые, энергетика и ошмётки ВПК.

А так у меня и без этого Пленума работы хватит ещё не на одну сотню человек, и самому уж всяко выше крыши. Это выходцы из более равных, приближенных и обласканных властью семей впоследствии токовали на телеэкранах, что их с детства приучали к труду, отправляя домработницу за тридевять земель в «Прагу» для закупки пирожных, да ещё той приходилось вязать тысячу узелков, чтобы бедные детишки приучались преодолевать трудности. Да и сам имел возможность наблюдать подобные перлы воспитания. Вот уж, достойные примеры воспитания истинного трудолюбия — «Славься Кей!», «Славься Джей!»[7]

Вот как-то не получается у меня воспринять столь возвышенные образцы воспитания трудолюбия. И относиться к товарищу Людмиле, как к обслуге, тоже никак не удается обучиться. Вот такой я тупой, и ещё тупее. Наверно, потому-то мне так сложно выстраивались наши с ней отношения. Она не член нашей семьи, но при этом постоянно обитает с нами под одной крышей. С одной стороны всячески оберегает меня от различных опасностей, а с другой стороны доводит полученные при этом сведения по инстанции. Так что она как бы наша и не наша. Может быть, только то, что они с Верочкой сдружились, да мои потуги препарировать и проанализировать наши взаимоотношения, с целью проверки новой жилицы, в конце концов, дадут ответ для выстраивания будущих отношений — «Друг, или раб лампы?»[8]