Я накинул лёгкий бронежилет и похлопал по кобуре с бластером. Не то чтобы я верил, что он поможет против этой толпы, но с ним было как-то спокойнее.
— Открывай. Пойдём, поздороваемся с местными.
Глава 28
Я спустился первым, за мной, стараясь не споткнуться на ржавых заклёпках, шла Ани.
— М-да, местечко не для туристов, — тихо пробормотала она.
Нас встречали. Десятки молчаливых фигур, собранных, казалось, из всего металлолома в этом секторе. Старые промышленные роботы, детали от списанных кораблей, кибернетические протезы всех мастей — всё это было кое-как соединено в подобия человеческих тел. Или же тела были соединены с ними? Честно говоря, я не желал об этом думать.
Их оптика — красные, синие, зелёные огоньки в самодельных шлемах — неотрывно следила за нами. Жутковатая тишина нарушалась лишь воем ветра в дырявых перекрытиях станции.
Из толпы выделилась четвёрка местных. Один из них, вместо руки у которого был приварен ржавый гидравлический захват, молча указал нам направление. Идти за ними. Ани нервно сглотнула и подошла ко мне поближе. Я ободряюще коснулся её локтя, и мы побрели за нашим странным эскортом.
Мы шли по шатким мостикам, перекинутым между платформами и остовами давно умерших кораблей. Под ногами скрипел и прогибался металл. Казалось, вся эта конструкция вот-вот рухнет в бездну. Место давило на психику. Сам воздух был пропитан безнадёгой и какой-то фанатичной, извращённой верой в святость железа.
Нас привели к самому большому кораблю, вернее, к тому, что от него осталось. Я с трудом узнал в этой груде металла имперский дредноут класса «Палач». Когда-то эта махина могла в одиночку испепелить небольшой флот, а теперь беспомощно лежала на боку, выпотрошенная и мёртвая. В его борту зияла огромная дыра, похожая на разинутую пасть, и в этой пасти горели огни. Это и был их «храм».
Внутри было… странно. И грандиозно, и жутко одновременно. Огромный ангар превратили в подобие собора. Вдоль стен, как истуканы, застыли десятки этих «Детей Ржавчины». А в дальнем конце, на месте алтаря, громоздилось нечто невообразимое, собранное из остатков капитанского мостика, реакторного ядра и сотен спутанных проводов.
И в центре этого техногенного алтаря сидел он. Технопророк.
Откуда я знаю его имя?
Человеческого (если оно и было) в нём почти не осталось. Его тело было буквально вплетено в конструкцию трона. Из спины торчали пучки оптоволокна, которые расходились по всему «храму», словно гигантская нервная система. Вместо рук — сложные манипуляторы с десятками тонких пальцев-игл. Лицо скрывала гладкая металлическая маска, и с неё на нас смотрел единственный большой, багровый окуляр.