— Какого дьявола, Рауль? Тебя только что чуть не закололи, тебе мало⁈

— Не ори, — поморщился тот. — Два профессионала и один мальчишка — это разные категории.

— Что он такого сделал, что ты удила закусил⁈ Я тебя десять лет знаю! Ты в двадцать так не дурил, что изменилось теперь? Я предлагаю нормальный, достойный выход, ты после ранения…

— Этот щенок посмел оскорбить мою жену. Поэтому воспитывать его я буду сам.

— Ты что, из-за девчонки?.. — опешил Хорхе и на мгновение даже слегка сдулся, но тут жe заговорил быстро и зло, с каждым словом повышая голос: — Слушай, я всё понимаю, она важна и вообще государственная ценность, и изобразить влюблённость было хорошей идеей для широкой публики, но вот сейчас ты явно переигрываешь! Кому какое дело, если всё в рамках…

— Не ори! — гаркнул, не выдержав, Рауль, тоже вскочил и шваркнул кулаками по столу. Хорхе замер от неожиданности, и несколько мгновений они бодались взглядами, после чего король выцедил: — И сядь. Χватит метаться, в глазах рябит.

Дождавшись, пока друг с грохотом пододвинет себе стул и упадёт на него, Рауль тоже вернулся на место, двигаясь подчёркнуто невозмутимо и аккуратно.

— Кодексы можешь засунуть себе в задницу. Все, — заговорил он негромко, но зло, порой выталкивая слова сквозь зубы, словно не мог их разжать. — Мне плевать, что можно, а что нет. Задета моя честь и честь моей жены. И решать этот вопрос буду я сам. Вопрос закрыт. Ты меня понял? Хорхе! — повторил с нажимом, когда на вопрос тот ответил только недовольной гримасой.

— Понял я тебя, понял, — пробурчал он. — Как вы меня достали, аристократы, сo своей честью! Что нам делать, если ты завтра сдохнешь⁈

— Разберётесь как-нибудь, — огрызнулся Рауль.

— Слушай, а ты случайно в принцессу по-настоящему не влюбился, а? Я воoбще не помню, чтобы ты когда-нибудь так заводился… Вы всё же довершили брак? И, видимо, с большим успехом, если…

— Хорхе! — рявкнул король. — Ещё слово об этом, и следующая дуэль будет с тобой. Думай, что говоришь!

— Ладно, я понял, извини, — поморщился он и выразительно поднял руки, сдаваясь. — Ты зол и к моим шуткам времеңно невосприимчив. Давай о другом.

— Давай, — согласился король и расслабленно откинулся на спинку стула.

Он и сам сознавал, что друг очень точно охарактеризовал его состояние: закусил удила. Сознавал, но с каждым часом всё отчётливей понимал, что должен поставить щенка на место. Сам. Чтобы видели, чтобы понимали, чтобы больше никому не пришло в голову даже пальцем коснуться его жены. Плевать, что между ними еще есть недопонимание. Главное, они оба пытаются договориться, и лезущие в этот вопрос посторонние заслуживают трёпки.