— Ну что ты… Альба? — растерялся Рауль, обнял её, поворачиваясь набок, привлёк к себе. — Всё хорошо, не плачь!
— Я так испугалась! — сдавленно пробормотала она сквозь слёзы, изо всех сил прижимаясь к мужу. — Они все… И дон Мануэль… И он сказал, что тебя казнят… И я… А потом… — она окончательно захлебнулась словами, не в силах выдавить ни слова сквозь сотрясающие тело рыдания.
Вчера она вроде бы держалась. Кормилица причитала и охала, обнимала её и плакала почти не переставая, но Альба испытывала только усталое раздражение. Οна даже легла ночью поспать, и хотя спала плохо, но ңекоторое облегчение сон принёс. Казалось, что всё нормально — самое страшное позади, муж поправляется, злодеи пойманы, что ещё нужно? И зачем плакать, зачем волноваться?
Только теперь она вдруг поняла, что всё это время наблюдала за происходящим словно немного со стороны, почти ничего не чувствуя. Это походило на то ощущение, когда гауэко вёл её тенями от малого дворца до подвала, разве что тогда пропали и вернулись ощущения тела, а сейчас вдруг оттаяли ощущения души. Было больно, горько, обидно, но… с каждым мгновением легче, словно чувства эти и сдавившее её напряжение выходили вместе со слезами.
Рауль же молча обнимал жену, медленно гладил по волосам, то и дело прижимался губами к её макушке и рассеянно думал, что друг у него, конечно, хороший, но шутки у него порой очень глупые. Ну или, если он нёс всю ту чушь всерьёз, у него большие проблемы с умением понимать людей. Как минимум, одного человека.
Глава 15 Награды и герои
Альба взахлёб рыдала минуту или две, потом ещё несколько — тихо, порой судорожно всхлипывая и вздрагивая. Потом всё же затихла и еще некоторое время лежала молча, и о том, что она не уснула, можно было догадаться только по её руке: пальцы медленно, с паузами, щекотно поглаживали Рауля по спине.
Потом она глубоко, прерывисто вздохнула и пробормотала:
— Извини. Я не думала, что устрою такой потоп…
— Я тоже не думал, но извиняться тебе точно не за что, — возразил он. Приподнялся, попытался отстранить жėну, чтобы поцеловать, но та вдруг цепко обхватила его обеими руками и уткнулась лицом в грудь. — Ты чего?
— Не надо, — проворчала она невнятно.
— Что не надо? — не понял он.
— Смотреть на меня не надо, — смущённо попросила королева. — У меня красный нос, глаза опухли, я некрасивая. Ты меня такой увидишь и ни за что не полюбишь.
— Боже, Альба. Ты неподражаема…
— Ты говорил, — отозвалась она. — И я, может быть, наивная, но я прекрасно знаю, что мужчины не любят плачущих женщин, и когда женщина некрасивая от слёз — тогда тем более…