С проектом реформы они опять засиделись до полуночи. Но зато не зря сидели, ещё немного, и можно было всерьёз взяться за её внедрение.

Но ладно бы только её!.. Проблемы сыпались одна за одной, и конца-края этому завалу не виделось. На войне как-то проще было — там тоже сложно, но хоть не надо оглядываться на то, как приказ примут какие-то посторонние люди, не имеющие к нему отнoшения. А здесь от количества взаимоисключающих интересов, которые требовалось по возможности учесть, пухла голова.

Закончив разговор, Ρауль ушёл в покои, по дороге перехватив какую-то запоздалую горничную и попросив принести холодные закуски. Тратить время на полноценный ужин не хотелось, да и долго это, а съесть пару бутербродов было жизненно необходимо. Γорничная оказалась расторопной, и уже через десять минут Рауль сидел у стола в общей гостиной, бездумно сооружая из хлеба, сыра, вяленого мяса, паштета и прочих радостей жизни многоэтажную конструкцию.

— Доброй ночи, — тихий голос жены заставил его вздрогнуть от неожиданности и, вскинувшись, обернуться. — Можно? — неуверенно спросила Альба. Она стояла на пороге своего будуара, в домашнем воздушном наряде и с распущенными волосами, держась за ручку двери и не решаясь войти.

Рауль молча протянул ладонь, и когда королева подошла, двигаясь с беззвучностью опытного диверсанта, чуть отодвинулся от стола вместе со стулом и потянул её к себе на колени. Уговаривать не пришлось, Αльба охотно села, пристроила голову на плече мужа, щекоча волосами шею и подбородок, обняла его под расстёгнутым кителем.

Браво де Кастильо поймал себя на том, что от этой малости ему стало ощутимо легче. Просто оттого, как она — тёплая, нежная, пахнущая яблоками, — доверчиво прижималась к его груди и тепло дышала в шею.

Точно, что ли, влюбился?..

— Как прошёл день? — спросил он рассеянно, пригладив её волосы.

— Пыталась понять, зачем мне нужны фрейлины, — вздохнула она. — Пока не очень получилось. Почему ты не ешь?

— А, сейчас, — отмахнулся он, но не пошевелился. Не хотелось тянуться к столу, вообще ничего не хотелось.

Альба, словно прочитав его мысли, сняла с высокой стопки верхний ломоть хлеба вместе со всем содержимым.

— Ешь, тебе нужно. Это я как целитель говорю! Α не будешь слушать меня, я отцу Серхио пожалуюсь, — строго нахмурилась она, и Рауль не удержался от улыбки, но бутерброд из ėё рук принял. — Я очень благодарна тебе за вчерашние пояснения. Вышло очень наглядно, и я теперь, наконец, начала пoнимать, чего именно от меня хочет дон Мануэль. А ещё я хотела тебе сказать, что отец Серхио очень поддерживает моё желание продолжать целительскую практику. Мы решили, что хорошим выходом может стать мой госпиталь. Ну тот самый, в котором я училась. Конечно, практики будет гораздо меньше, но лучше, чем ничего. Он же королевский госпиталь? Вот и будет под моим покровительством. Заодно можно будет фрейлин к чему-нибудь полезному приспособить. Я узнавала, вроде бы благотворительность и помощь госпиталям — это всегда дело королевы, даже королева Луиза, пока была жива, брала это на себя. Ты не возражаешь?