Эстебан хотел пнуть уродца — не буквально, стоило ли махать ногами, а словесно, — но вдруг задался закономерным вопросом: а не слишкoм ли много вокруг него стало Чуи? Уж слишком навязчив этот мелкий паразит, раньше за ним не водилось привычки караулить грандов в коридорах.

Отчасти такая его суетливость была понятна: это Федерико забавляло нелепое существо, которое постоянно отиралось у подножия трона, а вот новый король, кажется, не спешил благоволить придворному дураку. Может, Эстебан не успел ещё как следует изучить короля Рауля и в чём-то тот его удивлял, но за это он готов был поручиться: такой шут генералу не нужėн.

Но это не объясняло, почему объектом своего чрезмерно навязчивого интереса уродец выбрал именно гранда Андалию, к кoторому прежде почти не лип. Дураком придворный дурак никогда не был, и тем интереснее было понять, чего именно он пытался добиться.

— Тебе-то какое дело, ничтожное создание? — задумчиво покосился на шута Эстебан, гадая, что за мысли блуждают внутри этого кособокого шишковатого черепа.

— Ну я же ведь придворный дурак! — праведно возмутился Чуи, явно обрадовавшись тому, что удалось вывести гранда на разговор. — Должен же знать, при чьём дворе теперь дурачусь! Правильно дурачиться — это, дон Андалия, тоже искусство.

— Даже спорить не буду, — себе под нос усмехнулся тот.

Эстебан, поглядывая на уродца, с лёгким удивлением понял, что совсем ничего о нём не знает. Чуи появился при Федерико лет восемь назад, король просто вернулся однажды с какой-то охоты в сопровождении этого существа и поставил двор перед фактом. Большинство с охоты приносят туши животных или раны, а Бланко с завидным постоянством умудрялся обзаводиться приближёнными. Любовницами в том числе.

Очередное королевское приобретение быстро освоилось в своей роли. Оно обладало обезьяньей ловкостью и проворством и развлекало Федерико по большей части именно этим. Ещё, конечно, контрастом своей подчёркнуто безобразной наружности с остальными придворными. Они всячески стремились прихорошиться и подчеркнуть достоинства, скрыв недостатки, а Чуи поступал ровно наоборот, словно кичился своим уродством.

А вот его речи… Попеременно Эстебан склонялся к двум противоположным вариантам: либо шут действительно глуп и талантливо это скрывает, либо умён на грани гениальности.

Мысленно он сделал себе зарубку навести справки об этом существе и прикинул, кому отдать такое распоряжение, а вслух тем временем проговорил, решив подыграть:

— Королю ты явно без надобности, можешь собирать вещи.

— Α это мы еще посмотрим, кто вещи собирать станет, — потряс обоими кулаками шут.