Казалось, его губы жили отдельно от застывшего странной маской лица.

— Люди были? — раздражённо переспросил я, — Заметил что-нибудь странное?

Он задумчиво прикусил карандаш, поднял глаза. В солнечном небе как раз висела, почти затушёванная до розовой бледности, Красная Луна. Пробоина маячила далеко над горизонтом, за густой полосой облаков.

Мы тоже уставились в ту сторону, надеясь, что Мягонький не просто так смотрит вдаль.

— Странное… — повторил рядовой.

— Да он сам странный, точненько говорю, — вырвалось у Грома.

— Странный… в стороне… В странной стороне, — еле слышно бормотал, гоняя какую-то мысль, Мягонький.

Я даже напрягся, подумав, что он реально что-то выложит мне.

— Струны странные во мне! — округлив глаза, выдохнул Мягонький, и тут же стал записывать в блокнотик.

— Да твою псину! — выругался я, — Чтоб тебя Пробоина сожрала!

— А вот псины не было, господин капитан, — отмахнулся Мягонький, — Только тень.

Я как раз спешился с коня, решив прослушать эфир вокруг. Пространство вокруг уже начало подёргиваться от нарастающей тревоги, и моя интуиция намекала — события разворачиваются без моего участия, и надо поскорее вклиниться в поток.

Заговорщики знают, что я здесь. Наша беседа со старостой могла немного отсрочить их решение действовать, но повлиять на само решение не могла.

И надо сейчас… То есть, как тень?!

— Какая тень? — я резко развернулся, уставившись наверх, на Мягонького, — Тень собаки?

Тот молчал, что-то царапая на бумаге.

— Отвечай, когда тебя капитан спрашивает, — рявкнул Влад.

Мягонький, поджав губы, буркнул:

— Да вон там, на дороге, откуда мы пришли, — он ткнул карандашом, — Смотрю, движение. А это собака пробежала через дорогу…

Мы все уставились в ту сторону. Полуденное солнце уже хорошо разогрело гравий, и над петляющей по холмам тропой поднималось зыбкое марево. Нагретый воздух подёргивался, и кусты вдоль дороги, покачиваясь от ветра, иногда рождали миражи.

Спокойно, Тим. Долбанутому Мягонькому вполне могло показаться.

— Здесь, в горах, много кто водится, — сказал мне Влад, — Вы думаете, капитан, это был «комок»?

— «Комка» бы я почуял, — тряхнул головой Фёдор, — Ну, если б он в деревню забежал.

Мягонький, тоже рассматривая уходящую вдаль дорогу, ответил на полном серьёзе:

— Это была собака, мне не могло показаться. Вот когда по дороге шла женщина, вся в чёрном, в капюшоне, то я точно знаю, что она мне показалась.

— Что?! — совсем растерянно вырвалось у меня, — Женщина? Избранница?

— Я же говорю, капитан Рюревский, она мне показалась, — Мягонький развёл руками, — Она шла, шла сюда, а в деревню не пришла.