— По закону Красногории братоубийцу, тем более в правящем роде, ждёт суровое наказание, — хмуро ответил Царь.

Ему эти речи совсем не нравились.

— Вот даже как… — я усмехнулся.

— Надеюсь, ты понимаешь, что во дворце правда всегда всплывает тогда, когда она нужна, — кивнул Царь, — А правда у каждого своя. И каждый держит её поближе.

— У него на вас что-то есть? — я удивился.

— Возможно. Но дело не только в этом. У него твоя мать, Василий.

Я замер, чувствуя, как внутри меня разгорается гнев, и как жжёный пёс лижет затылок. Так, Васёк, тише, тише, дракон ты мой доморощенный…

Привычным усилием я стал мешать гормоны в крови, пытаясь уравновесить бесконтрольный гнев.

Василий был в ярости. Он готов был прямо сейчас бежать по коридорам, выламывая двери, сжигая всё на своём пути, лишь бы достать эту тварь.

Я почуял призыв Красной Луны даже сквозь толщу дворцовых стен — Василий пытался обратиться в уголька. Заклокотали в крови первые огненные протуберанцы.

Всё же огромным усилием воли я ткнул астральной ладонью в лицо разъярённого хозяина тела и грубо затолкал его обратно, в недра души. Сядь на свой стульчик и посиди, подумай, почему духам Рюревских пришлось тащить меня и вселять в твоё тело, неуравновешенная ты истеричка.

— Ты продолжаешь меня удивлять, Василий, — Царь всё это время наблюдал за моей реакцией.

У меня ушло едва ли не полминуты, чтобы утихомирить душу наследника.

— Видит Луна, Василий, даже после стольких лет я люблю твою мать.

Он будто продолжал подливать масла в огонь. Да капитская у тебя любовь, толчковый ты пёс — что ж ты не отнял-то у Борзова свою ненаглядную, а? Если любишь, нашёл бы способ, ты же царь, как-никак!

Но я понимал, что в мире аристократов, тем более магических, так не делается.

Медленно вздохнув, я продолжил, старательно скрывая ярость:

— А дети у вашего брата, Владимира Олеговича, есть?

— Неужели ты хочешь их… Я же говорю, Василий, я не желаю кровавой бойни в своей стране!

— Я пытаюсь понять мотивы вашего брата. Не может же он только для себя всё это делать, ему лет поболее, чем вам.

Царь расплылся в одобрительной улыбке.

— Слушая тебя, Василий, я начинаю думать, что мне следовало всех своих детей после рождения отправить в провинцию. Неужели только это является причиной твоего интеллекта?

— Лесть не переношу, ваше величество.

— Да, да, я помню. У Владимира подрастает поздний сын, талантливый огняш, кстати. Есть дети и на стороне, — Царь слегка нахмурился, потом покачал головой, — Но, повторюсь, я не хочу крови. Хватит.

Меня даже слегка оскорбило, что Царь решил, будто мои вопросы — это сразу призывы к действию. Чтобы псионик Свободной Федерации задумал убить ребёнка?! Толчковый ты пёс, нас учили их защищать, а не убивать.