— Ты ведь у нас — компьютерный гений? Можешь разобрать, что здесь написано? По идее, это должен быть какой-то адрес в Сети.
— Конечно могу! — Оля выхватила бумажку и тут же умчалась к компу, забыв о костре.
План на день начал формироваться у меня в голове. Первым делом я набрал дважды спасенного авторитета Треплова, чтобы поинтересоваться, как поживает наш общий друг Гвоздь. Овсов охотно делился информацией и деньгами со счетов. Это позволило мне напомнить Цитрамону о доме Степаниды Дмитриевны.
— Передай своей подопечной, что Новый Год она встретит в новом доме.
— Вот как?
— Смотри сам: за лето построим дом. Осенью отделаем и завезем мебель. В декабре может переезжать. Ей же есть где до зимы перекантоваться? А то решим вопрос.
— Не волнуйтесь, Виктор Семенович, с жильем у нее все в порядке.
Я передал сообщение Степаниде Дмитриевне. Она расплакалась от счастья и бросилась обниматься.
Посовещавшись, мы решили, что Соня на автобусе поедет забирать свой седан, я же отправлюсь к Добродецкому за документами. После этого, вооруженный последними достижениями боевого крючкотворства, я нанесу ответный визит его благородию барону Вержицкому. Надо уже мирный договор подписывать, а то все воюем, да воюем, а хочется остановиться, перевести дух и заняться важным: изучением осколков других миров.
Зачем мне мир с этим упырем в плохом, человеческом, смысле слова? Почему бы мне не прикончить врага? Я пощажу его уж точно не ради каких-то там репараций. Охотник живет тем, что добудет в бою. Нет, барон сможет выкупить свою жизнь только одним: сдать своего патрона Акаи Гестио со всеми потрохами. А если не сможет…
Хищная улыбка исказила мое лицо. Видел бы ее Вержицкий, сам покончил бы со своей ничтожной жизнью.
Глава 20
Адвокат Добродецкий переживал за меня и, кажется, вполне искренне.
— Барон Вержицкий трубку оборвал. Гневается Виталий Сергеевич, тебя хочет видеть. Я, как мы и договаривались, дурачка включил, знать не знаю где ты, что делаешь.
— Хочет, увидит. От вас, любезнейший Аристарх Вениаминович, и отправлюсь. Договор мирный готов?
— Готов, только сомневаюсь я, что барон такую бумагу подпишет, — почесал затылок Добродецкий, — Это же форменная капитуляция.
— Так и есть. Думаете, почему он в ярости? — улыбнулся я. — Не может смириться с тем, что я больше не тихий ягненок, тоже кусаться умею.
— Не боишься откусить больше, чем способен переварить, Андрюшенька?
— Не боюсь. И вы, Аристарх Вениаминович, в меня поверьте, пожалуйста. Сейчас сила на моей стороне, там ей и быть положено.
— Повзрослел ты, Андрей, — улыбнулся адвокат.