Добродецкий в этот момент засуетился, выразительно поглядел на часы, намекая, что нам еще с бароном встречаться, и мы попрощались. Жаль, я бы пообедал в их ресторане, наверняка кухня у столбов общества замечательная. А стоит ли какой-то наглый барон пропущенной трапезы? Ох, сомневаюсь. Ну да ладно, договор дороже стейка.

Кстати, о трапезе, я напряг ликвор, чтобы проверить цвет нарышкинского дворянства на питательность, и подтвердил то, что чувствовал с самого начала: большая часть присутствовавших — мелочь зубастая, троица передо мной — хищники покрупнее, самым «привлекательным» казался судья, но все они, включая Артема «Госбезопасность» Давыдовича особого интереса для меня как для охотника не представляли. В целом же пищевую ценность гостей клуба ликвор презрительно охарактеризовал: «Копейки». И мы с спокойной душой отправились обратно в бюро.

По пути я начал настраивать Добродецкого на нужный лад, попросив подыграть мне. Объяснил, как мог, что барона Вержицкого не боюсь, но хочу выяснить его планы, изображая бедного перепуганного зайчика, который согласен на все, но хотелось бы понять — на что.

Чтобы Аристарху Вениаминовичу было проще соглашаться с моими идеями, я достал из саквояжа класса «это не чемодан, это кошелек» сумму, покрывающую очередной этап его помощи, выдал ему на руки. Все же к платежеспособному клиенту адвокаты относятся с большим уважением. Насчет доверия не знаю, хороший юрист должен руководствоваться принципом «Все врут!»

Соня ждала нас в кресле возле ресепшена, и как умудрилась смотаться в область и вернуться раньше нас, понятия не имею, наверное, злостно нарушила все правила движения, благо дорожной полиции здесь нет.

Пришлось запустить очередной раунд переговоров. Я не хотел светить Соню перед бароном, так что попросил Добродецкого выделить ей отдельную комнату и организовать туда трансляцию переговоров. Там девушка и расположилась в комфорте с кружкой кофе под рукой.

Виталий Сергеевич Вержицкий оказался импозантным седовласым джентльменом, такой типичный англосакс, просиживающий штаны в Сенате. Барон казался бы вполне симпатичным господином, если бы не выражение брезгливого презрения к окружающим, которое впиталось в его физиономию вопреки вежливой улыбке, которую он старался на натянуть на лицо.

Адвоката Вержицкий удостоил кивком, со мной же вообще никак церемониться не стал. Кинул мне под нос пачку бумаг. Вместо всяких никому не нужных «Здрасте», сразу заговорил о деле.

— Выжил, значит. Это хорошо. Будешь вести себя правильно, еще немножко проживешь. Первым делом надо твою личность подтвердить, ну тут тебе повезло, я тебя знаю, — тут барон переключился а Добродецкого. — Давай бумагу, подпишу.