Марцевич примиряюще поднял руки.

— Я готов подтвердить вашу вменяемость. Вы вполне адаптированы к жизни в социуме. Но возвращаясь к событиям в «Заре», может быть, мы могли прибегнуть к специфическим мерам…

— На гипноз я тоже не соглашусь.

— Андрей Владимирович имеет право отказаться, — встрял Добродецкий, — надеюсь, все мы это понимаем!

— Ну же! — встрепенулся сабовец Михельсон, — наша встреча носит хоть и официальный, но сугубо дружеский характер. Сомнений в том, что вы — жертва, а не злодей, у следствия нет. Однако, мы очень просим ответить на несколько конкретных вопросов. Если сможете, конечно!

— Я постараюсь.

Кравцов продолжил допрос.

— Что вы помните о событиях в «Заре»?

— Бассейн с телами. Кровь везде. Я был сильно дезориентирован. Какие-то люди в белых халатах. Я бежал по коридору. Люди у машины во дворе стреляли. Все весьма обрывочно и неточно. Может быть, и вовсе мне что-то померещилось.

— Кроме мертвых, а также людей в белых халатах, вы кого-то видели?

— Не уверен, — тут мне стоило быть особо осторожным, сказать правду, не говоря ничего, — возможно в «Заре» была женщина. Но я не уверен.

Чистая же правда! Соня там была, хоть без меня, но это же частности! «Возможно, была».

— Как она выглядела?

— Я опять же не уверен. Возможно, у нее были темные волосы. Или парик. Не знаю, вряд ли парик.

— Она была за рулем той машины, на которой вы покинули пансионат?

— Кажется, за рулем был я. Да, точно, я вел машину.

— Эта женщина, она была среди тел в бассейне?

— Нет, в бассейне не было выживших кроме меня, я искал. Все были холодные, одеревеневшие.

— Вы бы узнали женщину при встрече или на фотографии?

— Я абсолютно не помню ее лица!

— Рост, фигура?

— Рост — где-то мне до подбородка. Фигура стройная. Точно не полная.

И снова правда, Соню в «Заре» я не помню, потому что не видел.

— Я предлагаю остановиться на том, что свидетель из человека с шоком и амнезией неважный, — подытожил адвокат. — И уж точно у нас есть основания вывести Андрея Владимировича из поля репрессий. Надо закрыть розыск.

— Послушайте, — попытался возразить следователь, — мы только начали разговор.

— Уважаемый Прохор Петрович, я хочу напомнить, что Васнецов — аристократ, а значит, у полицейского сыскного управления нет прав как-то ограничивать его дееспособность. Андрей Владимирович не в вашей юрисдикции. Если безвестного человека, потерявшего память можно было объявить в розыск, то теперь статус Васнецова подтвержден и восстановлен.

— Но дело особой важности… — упорствовал Кравцов.

— По которому Андрею Владимировичу не предъявлялось обвинения, — поставил точку Добродецкий.