у нас нынче хозяева? Чудесно, они тоже здесь. Впрочем, столь громкое событие так или иначе привлекло бы их внимание: в крайнем случае слуги бы доложили. Я остановилась, обмахнулась веером и раздумывала, взять ли бокал с подноса лакея, степенно обходившего гостей. И тут меня, можно сказать, настигла вселенская справедливость, облекшаяся в форму мужского кулака. Честно говоря, в какой-то момент я не на шутку испугалась: показалось, что Альдриг выбил мне глаз. Потребовалось немного времени, чтобы разлепить ресницы и различить хоть что-нибудь сквозь пелену хлынувших от боли слёз. Я сидела на полу, рядом с креслом, за которое безуспешно попыталась ухватиться. Скула наливалась болью, наверняка она скоро приобретёт чрезвычайно красивый, насыщенный цвет, как раз в духе моды этого сезона. Музыка прервалась, дамы охали и ахали. Приятнее любых мелодий прозвучал возмущённый голос графини: - Немедленно покиньте этот дом! И никогда сюда не возвращайтесь. Кто-нибудь, проводите его! Я приложила усилие, чтобы сдержать улыбку и сохранить страдальческое выражение лица. Сосредоточилась на боли и на том детском чувстве обиды, которое возникает, даже когда мы случайно ударяемся о предмет мебели. Слёзы полились ручьём. Всё-таки самое трудное – это заплакать, а дальше дело наживное. Всё равно что раздуть уже теплящееся пламя. - Позвольте помочь вам подняться. Леди… - Агата. Агата Уинстон, - ответила я, всхлипнув. И протянула галантному мужчине руку. - Госпожа Уинстон, мне так жаль! – Графиня как хозяйка приёма, конечно же, устремилась ко мне. – Пойдёмте, вам надо успокоиться. Бетси, принеси гостье воды! Вытирая на ходу глаза, я позволила леди Истальф увести меня в отдельную комнату. Дамы и кавалеры провожали нас жадными взглядами, гадая, что именно могло послужить причиной столь неприемлемого поступка моего спутника. Служанка вбежала следом за нами с подносом, на котором стоял хрустальный стакан. - Присядьте, моя дорогая. – Графиня подвела меня к ближайшему креслу. – Выпейте! Что же случилось? Как он мог так поступить? Я стрельнула глазами в сторону двери. Как и предполагалось, в такой щекотливой ситуации граф не счёл приличным последовать за нами. - Мы могли бы остаться одни? – попросила я срывающимся голосом. – Я…мне неловко при посторонних. - Конечно, конечно! – воскликнула хозяйка. – Бетси, пойди прочь! Служанка послушно выскользнула за дверь. Мою грудь по-прежнему сотрясали рыдания: так просто их не остановишь; кажется, это называется «инерция». Поставив стакан на изящный столик,