познакомилась у герцогини в замке. Начиная, ясное дело, с самой хозяйки: на этот счёт в газете всё было написано предельно ясно. Там упоминалось немало имён, правда, большая часть из них ни о чём мне не говорила. Альдриг, как я уже упоминала, никогда не пил алкоголь. Это был единственный день, когда он сделал исключение. Понятия не имею, где он достал ту бутылку с мутной и очень крепкой жидкостью, название каковой так и осталось для меня неизвестным. Помню, как он сидел у себя в комнате, лицом к слегка приоткрывшейся двери, на столике перед ним лежала газета, которую я принесла, а рядом – бутылка и стакан. И ничего больше. Из комнаты он не выходил. На каком-то этапе отличавшийся внимательностью Керсингтон спросил у меня, что случилось с Альдригом. - У него умер кое-кто из знакомых, - немного поколебавшись ответила я. - А, понимаю. Он скорбит, - уважительно склонил голову дворецкий. Я покачала головой. - Нет, Керсингтон. Он празднует. Немного позже, преодолев собственные сомнения, я всё же вошла к Альдригу в комнату. Потопталась на пороге и, удостоверившись в том, что он меня увидел и, как минимум на первых порах, не выказывает отторжения, шагнула внутрь. - Просто хотела спросить, всё ли у тебя в порядке. Он откинул голову назад и довольно долго смотрел, как мне показалось, оценивающе, но потом я подумала, что, может быть, он просто глядел в одну точку, не особенно замечая меня в тот момент. Затем кивнул на край кровати, единственное свободное место, где можно было сесть, и я приняла приглашение. - Здесь много…интересных имён, - заметил он, кивнув на газету. - Я так и подумала. Я не так уж много из них знаю, но, наверное, тебе известно больше. - Мне известно больше, - эхом повторил Альдриг, глядя мимо меня. – Ты как-то спрашивала, за что мне разукрасили спину. Давно, в самом начале. - Я помню. Ты сказал, что ослушался приказа. - Но какого именно, не сказал. - Нет. Альдриг опорожнил стакан и сразу же плеснул себе ещё. Жидкость выглядела по-своему жутковато, мне, во всяком случае, казалось, что даже палец в неё окунуть было бы боязно: не растворится ли? Вот только спина Альдрига тогда, на заре нашего знакомства, выглядела куда как более жутко. И потому критику я придержала при себе. - «Дженина Лиссидра, служившая в должности воспитателя рабов», - зачитал он вслух. – Интересное название должности, верно? Вроде как что-то наподобие гувернантки. - Подозреваю, сходства было мало. Если я правильно помню статью, она из тех, с кем обошлись особенно жестоко? - Её обычно