называли Лисица. Ей нравилось. Она была изобретательна. Умела продемонстрировать, что нас не просто смешали с грязью, а мы сами и есть грязь. Получалось убедительно. – На меня он по-прежнему не смотрел. Выбрал точку на двери и говорил, глядя туда. – Ходили слухи, что сама она девственница. Может, и так. Во всяком случае, никем из рабов она для себя не пользовалась. - Я так понимаю, умереть девственницей ей точно не дали. Альдриг кивнул. - В тот день ей захотелось поразвлечься. Была одна рабыня, совсем ещё девчонка, лет шестнадцать, наверное. Не из таких, как я. Она там, в замке, убирала, мыла что-то. У неё черты лица неправильные, таких в альковы не поставляют. Так вот она в чём-то провинилась. И эта Лисица решила её отдать мне. Ей в качестве наказания, мне в качестве поощрения. – Он сделал глоток, ещё один, потом со стуком опустил стакан на стол. – Я отказался наотрез. Полным идиотом меня тогда сочли все, и рабы, и свободные. - Вряд ли так-таки все, - тихо возразила я. – Просто кто не счёл, не подал виду. - Думаю, все, - качнул головой он, - но по разным причинам. Одни считали, что раз дают, надо брать. Потому что можно. Легитимно. Обществом одобряется. Зачем же отказываться? Среди рабов многие живут именно по такому принципу. Другие такого не одобряли, но считали, что нарываться глупо. Там очень не любят, когда приказы не выполняют. Тем более, когда это происходит у всех на виду. - Но это было… - я с трудом подбирала слова, - …очень самоотверженное решение с твоей стороны. - Это вообще не о том. – Альдриг покачал головой с таким видом, будто я совершенно не понимаю, что говорю. – Какая самоотверженность? Думаешь, той рабыне моя эскапада чем-то помогла? Думаешь, она вышла оттуда девственницей? Она вообще недолго потом прожила, насколько мне известно. – Он снова допил содержимое стакана и снова налил ещё. – Понимаешь, человека трудно совсем уж лишить права выбора. Весь вопрос в том, из чего выбираешь. Нас ставили в условия, когда выбирать приходилось между «мерзко» и «очень мерзко». Или «больно» и «очень больно». Или вот между «мерзко» и «больно». И тут уже каждый решает по-своему. Но думаешь не о том, спасёшь ты кого-нибудь или не спасёшь. И как этот кто-то будет жить дальше. Работает чистой воды эгоизм. Если когда-нибудь случайно окажешься перед зеркалом, что ты там увидишь? И насколько противно тебе будет смотреть? Что-то я слишком разболтался сегодня. - Это неплохая компенсация за все предыдущие недели. - Ну разве что если так… Что ж, полагаю, на твой