— Да не, ты же — бродячий проповедник, а они все умалишенные. Если неназываемого не призываешь, богов бранными словами не ругаешь — уже хорошо. Бродячих не обижают, может, им кто из богов покровительствует, это себе дороже. Вот если бы ты в семинарии, в монастыре поучился бы, сан получил, доход, приход и вдруг начал такую ересь с кафедры нести, тогда тебя бы увещевали с укоризною.

— Укоризна в виде ста плетей? — хихикнул Акимыч.

— Не без того, — кивнул Лукась. — равно как и лишение сана, и ссылка.

***Ева, Лукась, Акимыч и Сиводушка отбывали в Ноблис на «Антуане» — в отличие от массивной медленной «Эльвиры» это было судно стремительных, почти военных хищных форм, клипер со множеством парусов. И грузы оно на борт не брало — только пассажирские сундуки и чемоданы текли на спинах грузчиков по трапу, как по конвейеру.Ева давала нам с Гусом последние указания.

— Карту оба себе в башку скопировали? Не торопитесь, но и не тяните: в Ноблис нужно прибыть с тридцаткой в религии, больше ни к чему. Ни в какие истории не лезьте, никаких боев, тюрем и прочих безобразий. Две недели у вас точно есть, время терпит. Причалили, тихо вышли на рыночную площадь, прочитали проповедь, поблагодарили слушателей, уехали. Где можно ночевать в трактире или на сеновале — ночуйте там, это безопаснее, чем на реке. На карте я отметила 52 населенных пункта по обеим сторонам Данера — этого с лихвой должно хватить. Непись! Никакого алкоголя! Нимис! Никаких травм! Я надеюсь, что к твоему приезду мы уже всю операцию подготовим — и ты должен быть бодр, здоров и в полной комплектации.

— Присядем на дорожку! — сказал Акимыч и плюхнулся на один из чемоданов Лукася — веревочка, держащая сей почтенный предмет багажа, треснула, и чемодан явил миру гору лукасевского белья.

— А пальму-то! — скорбным голосом сказал Лукась, после того, как его сорочки и все прочее было вываляно нами в пыли на пристани и запихнуто обратно в раздувшийся чемодан большим комком.

— Не волнуйся, я сам ее вынес во двор, ее будет поливать дождь. И ягель тоже. И дверь мы закрыли. И охранный амулет настроили, он больше не будет выть по ночам, пугая соседей.Сиви улыбнулась мне поверх вороха лукасевского белья, не влезшего в чемодан.

— Я так буду скучать по тебе! — тихо шепнул я, наклонившись к ней, будто бы поправляя падающий лукасевский носок.Ева, разумеется, услышала и скорчила мне рожу.

— Все, загружаемся на борт! Охи, вздохи и объятья оставляем до лучших времен.

— Приятного плавания! — саркастически сказал я Акимычу.

— Да я в офлайн сразу почти до понедельника. Родителям поеду помогать картошку сажать — заодно хоть разомнусь слегка. Пусть в этих модных капсулах и вибромассажеры, и миостимуляция, и озон — а все равно не то.