Надя в окно не смотрела — посматривала мимо меня на заполнивших салон пассажиров. Шура хмурила брови, то и дело обменивалась с Мельниковым взглядами. Володин задумчиво жевал губы.

Федя поднял на меня глаза и спросил:

— Медведь, это правда? Ты позвонил в КГБ? Рассказал им о Генке?

— Я позвонила, — сказала Надя.

Её голос прозвучал спокойно.

Надежда прикоснулась к моей руке.

Шурка, Даня и Федя повернули в её сторону лица.

— Зачем? — спросил Володин.

— Саша пообещал, что оторвёт этому вашему Генке голову, — сообщила Надя.

Она пожала плечами и добавила:

— Он мог бы. Он такой. Поэтому я позвонила папе. Чтобы у Саши не было неприятностей. Ваш Генка сам ударил человека ножом. Разве не так? Никто его не заставлял. А если бы он напал на тебя, Данил? Или на моего Сашу?

Надя снова дёрнула покрытыми кофтой плечами.

— Я не хочу быть вдовой, — сообщила она.

Пристально посмотрела Володину в глаза и поинтересовалась:

— Это плохо?

Федины скулы и щёки покраснели.

Володин растерянно моргнул.

— Нет, конечно… — промямлил он.

— А нам почему не сказали? — спросил Мельников.

Он одарил меня хмурым взглядом.

Надя посмотрела на Даню с вызовом, капризно скривила губы.

— Зачем? — спросила она. — Мой Саша тоже сначала ничего не знал. Он и потащил меня в ваш парк, чтобы набить там этому Зарубину морду. А я не люблю драки! Мне нравится танцевать. Вот! Что в этом плохого?

Надежда хмыкнула. При этом она стрельнула взглядом: проверила зоны у меня за спиной — будто прикинула степень угрозы, которую представляли стоявшие там пассажиры. Я не сдержал улыбку.

— Ничего плохого, — сказала Шура. — Я тебя понимаю, Наденька. Ты правильно сделала. Я тоже не люблю, когда мальчишки дерутся. Я поступила бы точно так же. Если бы знала об этой драке. Тоже позвонила бы в милицию.

Семичастных чуть придвинулась к Наде, словно «встала» на её сторону. Я отметил, что Шура сейчас впервые находилась так близко от моей нынешней жены. Причём, сблизилась с ней по собственному желанию.

Первый раз за сегодняшний вечер я заметил во взгляде Мельникова растерянность.

Даня взглянул на меня, улыбнулся и произнёс:

— Спелись.

Я пожал плечами.

Володин покачал головой и заявил:

— Медведь, зря ты Зиню ударил. Он тебе этого не простит.

Я снова дёрнул плечом и обронил:

— Пофиг.

— Медведь, ты знаешь, кто его брат? — спросил Федя.

Троллейбус покачнулся, вздрогнул, проскрипел. Мне в спину врезался чей-то нос. Надя упёрлась спиной в окно, придержала за локоть дёрнувшуюся к ней навстречу Шурку. В глазах Мельникова отразился свет придорожного фонаря — иронию в Даниных глазах я не увидел. Зато разглядел тревогу во взгляде Феди Володина. Вцепившийся рукой в поручень Федя дёрнулся вперёд, выгнулся дугой. Пиджак на нём перекосился, выскользнули из-под манжеты рубашки блестящие наручные часы. Володин сдавленно крякнул, но всё же устоял на месте, не повалился на Шурку. Чем заслужил её благодарный взгляд. Федя этот взгляд словно и не заметил. Потому что он не спускал глаз с моего лица. Будто силился прочесть мои мысли.