Последнее слово Зиня произнёс негромко и будто бы пренебрежительно. В тот самый момент, когда от остановки отъехал автобус, а на площади около кинотеатра на мгновение стихли голоса. Ветер подхватил звуки Зининого голоса и унёс их в направлении дороги. Их услышали шагавшие к остановке женщины и обернулись. Зиня порадовался полученному эффекту — снова оскалился.

Он вновь склонил лохматую голову и смачно сплюнул на асфальт. На этот раз: его слюна легла пятном около Шуркиных ног. Стоявшие у него за спиной парни загоготали: громко, нагло, вызывающе. Мельников нахмурился, сжал кулаки. Я заметил, как на Данином лице заиграли желваки. Увидел, как побледнела Семичастных; Шурка гирей повисла на Даниной руке.

Надя меня за руку не держала. Она разорвала дистанцию между нами. Освободила пространство для манёвра: себе и мне. Поэтому я первый шагнул к Зине и хлёстко пробил ему с левой в ухо. Ударил несильно, но резко. На выдохе. Точно. Будто срубил подгнившее у основания дерево. Зиня взмахнул руками. Я ухватил его за воротник и положил к Даниным ногам.

Почти десяток взглядов опустились на затылок уткнувшегося носом в асфальт Зини. Оценили его позу: согнутые в коленях ноги, нелепо скрюченные руки и чуть оттопыренный зад (словно подготовленный для смачного пинка). На остановке засмеялись девчонки — весело и звонко. Будто их повеселил нынешний облик ещё пару секунд назад грозного и борзого Зини.

— Мамочки, — пробормотала Шура.

Она спряталась за Данину спину.

Мельников нахмурился. Володин хмыкнул. Надя сунула руку в сумку.

— Медведь, ты охренел⁈ — сказал мужской голос (тот самый, который в кинотеатре назвал меня «серьёзным» парнем).

Взгляды моих спутников и парней из Зининой шайки поднялись на моё лицо. Они скрестились там и словно попытались прожечь в нём дыру. Я расправил плечи и приподнял подбородок. Посмотрел на парней свысока. Ухмыльнулся (нахально и вызывающе, как мне показалось). Вскинул руку, оттопырил мизинец и указательный палец. Указал этой «козой» на Зининых приятелей.

— Увяньте, придурки! — скомандовал я.

Отыскал глазами того самого паря, который решил: я «охренел». Я шагнул к нему — оставил пока бесчувственного Зиню у себя за спиной. Направил «козу» парню в лицо.

Парень пугливо отшатнулся.

Его приятели взбледнули.

Я скривил губы и рявкнул:

— Замерли, молекулы!

Звуки моего голоса ветер унёс к дороге — стоявшие на остановке люди повернули лица в мою сторону. Парни из Зининой компании застыли. Не спускали с меня глаз.

Я провёл взглядом по их лицам и приказал:

— Замерли и слушаем! Пока я вам зубы на атомы не разобрал.