Я снова улыбнулся и произнёс:

— Ужин, шампанское, свечи… Наденька, я ведь теперь женат на прекрасной молодой женщине. Пусть и женат фиктивно. Но ведь об этом почти никто не догадывается. Могу я воспользоваться ситуацией и хотя бы снова потанцевать с тобой? Ведь на людях ты любящая и почти образцовая супруга. Мечта любого мужчины. Танцуешь просто прекрасно. А как ты на меня во время танцев смотришь!..

Я шумно вздохнул.

Надежда приподняла брови. Посмотрела на меня будто бы с недоверием.

— Саша… ты ведь это сейчас не серьёзно говоришь? — спросила она.

Надины глаза блеснули в свете фонаря.

Я дёрнул плечом и заверил:

— Совершенно серьёзно. Серьёзнее некуда. Наденька, я ведь и в семьдесят пять лет чувствовал себя юным и прытким романтиком — в душе. Теперь я таким и выгляжу. Так пусть же скучные и банальные вечера у телевизора начнутся снова только в пенсионном возрасте. А лучше: не начнутся никогда. Сейчас мы молоды и энергичны, Наденька. Давай насладимся этим временем. Хотя бы в пятницу.

Надя нахмурилась.

— Саша, в ресторане будет много людей, — сказала она. — Надеюсь, ты помнишь, что я тебя охраняю.

— Помню, Наденька. Разумеется, помню.

Я взмахнул рукой — краем глаза заметил, как тень от руки дёрнулась на асфальте у меня за спиной, будто крыло.

Добавил:

— Ты слышала, Наденька, что в пятницу вечером в ресторане «Ленинград» будут только уважаемые люди? А это партийные работники, большие начальники. Все они проверены КГБ. Натовских шпионов среди этих людей нет. Поэтому мы с тобой там расслабимся. Послушаем выступление парней и потанцуем. Пока мы с тобой всё ещё муж и жена. Пока за мной не явился отряд автоматчиков.

Я улыбнулся, развёл руками и заявил:

— Это не противоречит моим обещаниям. Мы только отдохнём и потанцуем. Ничего больше.

* * *

Мы пришли домой. Я первым делом заглянул в комнату брата и пожелал Ромке «спокойной ночи». Мой младший брат уже лежал в кровати, согласно расписанию. Но пока не уснул — ответил мне. Я поправил Ромкино одеяло. Убрал со лба младшего брата чёлку. Заметил, как Ромка улыбнулся. Я улыбнулся ему в ответ. Увидел лежавший на письменном столе рисунок. Сам рисунок я в полумраке не рассмотрел. Но книга на краю стола была всё та же: «Два капитана». Это значило, что мой брат сегодня снова нарисовал к ней иллюстрацию. На которой (я в этом почти не сомневался) завтра я увижу лицо Кати Татариновой.

Я аккуратно прикрыл дверь в Ромкину комнату. Прошёл на кухню. Там уже шумел на газовой плите чайник. Дед Женя и Надя сидели за столом, беседовали. При моём появлении они замолчали, подняли на меня глаза.