— Ты о их неприглядном виде? — уточнила Мияко, продолжая скучающе наблюдать за происходящем на ринге.

— Да. Как же аристократические манеры?

— Всё в порядке, они же мужчины, а выходя на битву, даже если она тренировочная, нужно сражаться до конца, выкладываясь на полную, не жалея ни сил, ни себя, ни противника. Так что все аристократические нормы тут отходят на второй план. И в доказательство этого — ты только посмотри на то, с каким восхищением на них смотрят все наблюдающие и в особенности — их пассии, с которыми они и пришли.

— Я заметил, что все смотрят на них с восхищением, а некоторые даже активно болеют, и именно из-за этого я не понимал этой части. Ведь она идёт в полный противовес всем аристократическим замашкам, строящимся на правилах и ограничениях.

— Ну знаешь ли, у нас и общество изначально строится на том, что мужчины сражаются, а девушки болеют за них, всячески поддерживая. Так что в том, что сражения стоят выше аристократических норм — ничего удивительного нет.

— Пожалуй, это действительно так, — принял я сей факт, наблюдая, как секундант объявляет ничью, а эти двое лежат на ринге лицом к небу и глубоко дышат. А на их лицах, и на лицах всех наблюдавших, сверкают довольные улыбки.

Через пару минут к ним уже прибежала медицинская группа, начав их тщательно осматривать и давать им какие-то таблетки с водой.

Когда осмотр был завершён и медицинская группа удалилась, а эти двое спустились с ринга — их встречали чуть ли не с восторженными криками. И судя по лицам встречающих — не будь они сейчас связаны аристократическими устоями, в число которых входят и определённые правила поведения, они бы накинулись прямо на этих двоих, попутно выкрикивая их имена.

Хотя из числа встречающих было и двое исключений, на кого эти правила в данном случае не действовали. Их спутницы на данном вечере.

Они чуть ли не визжали, кидаясь к ним на шеи, отчего те чуть не падали на пол из-за недавних повреждений.

И поскольку они их спутницы, то это вполне в нормах приличия. Было бы даже менее прилично, если бы они себя сдерживали и подобного не делали. По крайней мере, мне так сказала Мияко.

— Хороший бой, — высказался я, стоило им к нам подойти.

— Ага, вы круто выступили, — поддержал меня Кадзумицу.

Наши же с ним спутницы воздержались от похвалы, оставив за собой право молчания.

— Спасибо, ребят…

— Ага, пасиб. Было действительно круто!

— Правда, теперь всё болит…

— И это даже после обезболивающих…

«Так те таблетки были обычным обезболивающим. Хотя насчёт „обычного“ я могу и ошибаться — кто знает, что в этом мире есть.»