И, не услышав от меня ответа, посмотрел на меня и продолжил:

— Только почему так сразу в такую жопу?

— Ты о том, почему сегодня же идём на род Танэгасима?

Он кивнул.

— У нас едва хватит на всех артефактов и оружия, не говоря уже о том, что лишь у части из них есть реальный боевой опыт и опыт в убийствах. Было бы куда лучше сначала раздобыть оружие и использовать имеющуюся неделю, чтобы натренировать всех.

— Нет. Не было бы так лучше.

Он непонимающе посмотрел на меня.

— Сам подумай, как выглядит ситуация со стороны Тошиэко Танэгасимы: с десяток часов назад он охотился за двумя слабыми целями, у которых толком ничего и не было. При этом они как-то смогли захватить в плен его сестру и уничтожить два десятка слуг. Да, бесспорно, это проигрыш с довольно серьёзными потерями. Но при этом, в его глазах, мы всё ещё два школьника, пускай и с поддержкой старого копа, раздобывшего оружие и артефакты из полицейского участка.

— То есть…

— Он не видит в нас опасности. Если смотреть с его стороны, то ситуация всё ещё в его пользу, причём с сильным перевесом. Именно этим мы и воспользуемся сейчас. Если же затянем подготовку хотя бы на день, то он может что-то заподозрить, а вследствие этого увеличит защиту, хуже среагирует на провокации и успеет остыть от проигрыша, который всё ещё заставляет его действовать на эмоциях.

— Эффект неожиданности, значит… Если так подумать, то… это крайне логично, ведь даже с моей точки зрения вся эта операция, план которой был придуман в спешке несколько часов назад, это нечто дикое, необдуманное и крайне рискованное. Иначе говоря, это то, чем вряд ли воспользовался хоть кто-нибудь. А уж со стороны ничего не подозревающего Тошиэко… — последние слова он договорил тихо, буквально пробормотав, смотря в пол. — Но всё равно это крайне рискованно. Даже сложно примерно прикинуть, сколько сегодня погибнет…

— От двух до восьми человек, скорее всего.

— И ты, осознавая это, всё равно хочешь идти на это? Даже если миссия окончится успехом, то многие выжившие, увидев смерть других, могут уйти. В таком случае тебе снова буквально с нуля придётся набирать людей.

— Я к этому готов.

— Ясно, — произнёс он, вздохнув. — Кстати… а что будет, когда они узнают, кто ты?

«Дело в том, что я представился перед ними в броне Икара. Соответственно, моего лица они не узнали. Голос же я могу легко менять сам по себе, напрягая связки. Таким образом и мой голос они никак не могли узнать. Поэтому никто из них не знает, что я аристократ. Для кого-то работать с аристократом из столь древнего и сильного рода — это невероятное везение, а для кого-то, например как для Мацуды, — это буквально всё равно, что наступить себе на горло.»