— Да уж найду, как использовать, — хмыкнул я.

При этом я разглядывал укус на запястье. Он уже не болел, да и вообще выглядел как две крохотных болячки с запёкшейся кровью. Кусает двумя клыками, как вампир…

— Царским указом от девяносто шестого года белоглазым запрещено приносить потомство, — холодным и равнодушным тоном отрапортовала Петра. — В остальном можете использовать меня во всех смыслах, хозяин.

— Демьян, — представился и одновременно поправил я. — Демьян Соловьёв. Или просто Соловей. Можно называть по имени, фамилии или прозвищу. Но не хозяином. Можно «господин Соловьёв», если обстановка официальная.

— Как скажешь, Демьян, — столь же равнодушно кивнула она.

У неё вообще мимика есть? Лицо вообще не дрогнуло ни разу, сколько смотрю. Во что я сейчас вписался по дури, а?

— Белоглазая, — протянул я.

— А ты не знал? — широко улыбнулась Ева Авдеевна. — Думал, у меня есть ещё одна нормальная дочь, а эта не в счёт? Нет, не настолько я мать-героиня. Только… Одна теперь. Эта полностью твоя.

— Тогда мы пойдём? — холодно уточнил я.

Да пусть даже эта Петра какая-то вампирша или ещё кто… Но вот так, чтобы родившая её женщина запросто отказалась от дочери? Тьфу.

— Свободен, Соловьёв, — кивнула ректорша. — Бо́рису я передам, что меч забрал не ты.

«Секретарша» в приёмной рыдала в голос. При виде нашего появления, она схватила со стола степлер и запустила в сестру. Петра поймала его налету и застыла на секунду.

— Положи в карман, пригодится, — хмыкнул я.

Она медленно кивнула и потеребила кончик платиново-белой косы, впервые проявив при мне хоть какие-то эмоции. Что ж, лиха беда начало, как говорится.

Только вот куда мне теперь эту белоглазую прислужницу девать? Глаза-то у неё, кстати, снова стали нормальными, льдисто-серыми. Но всё равно… В общаге места как-то нет, на коврике у двери её укладывать, что ли? Да и этому Варвара наверняка не обрадуется, не говоря уж об иных вариантах.

— Ну и что ты ещё умее… — начал было я, когда мы вышли во двор.

Но договорить не успел. Началась демонстрация. Петра хлопнула себя по бёдрам, в её руках тут же возникли два обоюдоострых алых клинка с лезвиями шириной в пол-ладони. Татуировки на бёдрах при этом поблекли. С этими мечами Петра и обрушилась на меня. Я схватился за свой меч.

Столкновение алого лезвия с чёрным отозвалось звоном. Ни о каком разрубании её клинков речи явно не могло идти. Да и о моём сопротивлении тоже.

Петра носилась вокруг меня, как вихрь. Я отбивал едва ли каждый десятый её выпад. Остальные полосовали мой китель, превращая его в лохмотья.