Но это не помогло. Даниил Бровик, поправил свои белоснежные волосы и не собирался никуда пропадать.
— А эта экскурсия становится интересной, — сказал он, улыбаясь. — Привет, Зина. Надеюсь, ты здесь не по мою душу?
Глава 14 Вдохновение нужно в геометрии не меньше, чем в поэзии. Александр Сергеевич Пушкин.
Феликс очень переживал, и у него даже немного тряслись руки, что для фокусника совершенно неприемлемо. Что-что, а руки должны быть тверды и в то же время пластичны, потому что это инструмент работы.
«Тебя могут выдать две вещи, — говорил дядя, когда обучал маленького Феликса искусству фокусов, — выражение лица и руки. Лицо всегда должно излучать уверенность в том, что ты делаешь, а руки должны жить совершенно отдельно, подчиняясь лишь строгим указаниям мозга».
Сейчас же ни лицо, ни руки не слушались.
В красивом зале, действительно очень похожем на тронный зал Екатерининского дворца, танцевала балерина под аккомпанемент старого пианиста. Девушка была прекрасна, а вот у старика руки дрожали уже нещадно, потому как он иногда фальшивил. Видимо, его гениальная игра осталась в прошлом. Феликс был следующим в программе, а за ним, заканчивая это мини-представление, готовилась выступить Марианна Воронова. Вблизи актриса была еще прекраснее, лишь небольшие морщинки на переносице, возможно, от волнения, портили ее фарфоровое лицо. Она не была высокомерна, как старик пианист, но и не шла на контакт. Зина попросила Феликса пообщаться со звездами, когда они будут вместе за кулисами, но у него это не получилось. Все были замкнуты в себе, никто не хотел болтать.
Музыка стихла, и Феликс осторожно выглянул из-за кулис. Алисия Поти второй раз выходила на поклон, а Герман Иванович, скупо склонив голову, уже удалялся со сцены. Не заметив затаившегося фокусника, пианист наткнулся на него и грубо выругался. Оказавшись буквально нос к носу, Феликс уловил исходящий от старика знакомый запах, но быстро вспомнить, что это, не удалось, и он отложил эту мысль на потом.
Балерина входила за кулисы вся мокрая и при виде своего переводчика жалобно воскликнула что-то по-итальянски.
— Что случилось? — спросил его Феликс, когда она скрылась в своей гримёрке.
— Говорит, какие-то софиты чересчур жаркие, — пожал плечами переводчик. — Да куражится барышня, — решил он пожаловаться Феликсу на иностранку. — Уже пожалел, что согласился сюда с ней ехать. То ей не так, это не эдак, сплошные проблемы, а не работа. Зазвездилась, наверное, — сделал вывод мужчина.
Но Феликс не мог беседовать дальше, потому как настало время его выхода. Организаторы предупредили, что выходить на сцену надо не раньше, чем через пять минут после того, как уйдет предыдущий артист. Для этого даже повесили таймер над выходом, и вот он сейчас говорил, что пора.