В голове у Алексея мелькнула мысль, что в провинции люди добрее и человечнее, чем в Москве. Поезд был проездной из Перми, значит, и девушка проводница оттуда. Москвичка бы не побежала за пассажиром ради какого-то листка, выкинула бы в помойку, а в лучшем случае отдала бы начальнику поезда или в бюро находок. Может, и здесь повезет, и с ним хотя бы поговорят, не захлопнув дверь перед носом. Было ранее утро, и в гости идти было некрасиво, естественно, если ты не Винни-Пух, но и ждать Алексей тоже не мог. Если он не разгадал карту, то, может, хоть другую информацию удастся собрать до связи Эндрю с группой. Следующий сеанс состоится только через сутки, а потому время здесь решает многое. Он положил переданный проводницей листок в карман и направился по имеющемуся адресу.

Найдя нужный ему дом, Алексей выдохнул и постучал в калитку. Дом ничем не отличался от остальных таких же на улице — двухэтажный, немного неуклюжий и какой-то недоделанный. Но зато просто утонувший в яркой зелени плетенного винограда и садовых деревьев.

— Вы к кому?

Дверь открыла женщина преклонных лет. У нее была очень короткая стрижка абсолютно седых волос, а в руках сигарета в мундштуке, которую она держала очень по театральному. Несмотря на семь утра, солнце уже начало палить, но женщина при этом куталась в длинную черную шаль.

— Простите за столь ранний визит, — начал раскланиваться перед странной дамой Алексей. — Неотложные обстоятельства привели меня к вам так рано. Я бы никогда не посмел…

— Ближе к делу, — перебила его дама, — иначе я пойду допивать свой утренний кофе.

— Я из Большого театра, мы готовим статью про наших звезд, мне нужен Герман Иванович Бурмистров. Я должен задать ему пару вопросов, — выпалил Алексей, боясь, что дама сейчас откажется говорить.

— Он всем нужен, — парировала женщина и глубоко затянулась, — но проблема в том, что он не будет с вами говорить.

Поняв, что дама собирается все же закрыть калитку, Алексей взмолился:

— Я вижу, вы сердечный человек, помогите мне. Это вопрос жизни и смерти, вы только отведите меня к нему, а я уж попробую разговорить его. В отделе по связям с общественностью считают, что у меня талант, в общем-то, поэтому и послали к Герману Ивановичу, зная, что он никого не принимает. Я могу разговорить даже мертвого. — Видя, что женщина не закрывает дверь, он добавил: — Моя благодарность была бы безмерна, — на этих словах он наклонился и поцеловал пожилой женщине руку.

— Ну, что ж, пойдемте, — сказала она и, не закрыв калитку, направилась к дому.

Внутри было все гораздо красивее, чем снаружи. В центре большой комнаты стоял черный рояль, хозяйка, не выпуская сигарету подвела Алексея к нему и торжественно сказала: