эти соревнования потеряли всякий смысл, внучки перестали с ней общаться. Почему — она не знала; может, из солидарности с матерями, может, им запретили. Завещание оставили в покое, и оно пылилось десять лет, но месяц тому назад Ли Зыонг ни с того ни с сего позвонила своему юристу и попросила его заехать к ней, чтобы внести несколько поправок. Ли Зыонг объявила, что ее последнюю волю и завещание нужно зачитать в синем домике в Санта-Ане, где по сей день живет ее старшая дочь, Ким Лыонг. Мать поставила условие: дочери получат то, что им причитается, только в одном случае: если соберутся в доме вместе, все четыре. В противном случае состояние Ли Зыонг будет распределено между благотворительными организациями Маленького Сайгона. После похорон четыре сестры неохотно собрались в доме, побитые и покалеченные в драке, которую затеяли в храме. На журнальном столике в гостиной рядком стояли поддельные сумки «Луи Вюиттон». Хюен Лам и Ким Лыонг сидели, подавшись вперед, на разных концах дивана, едва с него не падая. Минь Фам хлопотала на кухне, по дому разносился звон стеклянных бокалов. Маи Нгуен бродила по комнатам. На нее нахлынули воспоминания, которые она столько лет пыталась стереть из памяти. Этот дом когда-то принадлежал ей, здесь выросли ее дочери, а теперь тут жила Ким, и дом изменился до неузнаваемости. Ким была ей чужая, и дом теперь тоже стал чужим. Обходя гостиную, Маи почувствовала, как возраст давит ей на колени: в этом углу Присцилла сделала свои первые шаги, а вот ванная, где Тхюи пряталась от остальных и читала свои книжки, и гараж, где Тхао играла со своими игрушками в шпионов. Маи завернула за угол, увидела спальню первого этажа рядом с лестницей, и на глаза у нее навернулись слезы: она вспомнила, как в этой самой комнате одну постель делили она с мужем и три их дочери. Чаще всего Маи и Тхань спали на полу, а девочки в кровати. Проходя мимо кухни, она увидела, как в окно из двора заглядывает раскидистое апельсиновое дерево. Оно прошло проверку временем, в отличие от их семьи. Маи не решалась пойти дальше, испугалась воспоминаний, навеянных обычным для округа Ориндж апельсиновым деревом. Призраки ее дочерей и племянниц укрылись под ним, закрыв уши, чтобы не слышать, как кричат в доме. Маи сглотнула и отвернулась. Вдруг она осознала, что они наделали. Тогда у них была простая, хоть и неустроенная жизнь, зато они были вместе. А сейчас она даже не знает, счастливы ли они, как были счастливы тогда. Из кухни вышла Минь с кумкватным чаем на подносе, она