в этом году у одной из моих внучек. Я знаю, что не доживу до его рождения, но уже чувствую его присутствие. Он ждет; скоро он откроет глаза и увидит мир, а мои глаза тем временем закрываются…» Минь, Хюен и Маи переглянулись и охнули. — Откуда она узнала? — шепнула Минь. — Чой ой , только ленивый не ходит к этой гадалке на Кауаи, что ли, — посетовала Хюен. — «…Я так и не смогла выразить свою любовь к вам ни делами, ни словами так, как вы того заслуживали, — продолжал юрист. — Но это не значит, что я не любила вас всем сердцем. Даже когда вы отвернулись от меня, я все равно продолжала любить вас». Мистер Буи поднялся и вручил каждой из дочерей по письму. Вернувшись на свое место, он возобновил чтение завещания: — «Пора решить судьбу нефритового Будды Оань Зыонг, которого в нашей семье передают из поколения в поколение. По традиции он должен достаться моей первой дочери, но я слишком часто делала неправильный выбор между Маи и Ким и считаю их обеих моими первыми. Та, что получит кулон, узнает об этом из письма. Прочтите свое». Четыре дочери развернули письма, глотая слезы. — «Говорят, первого ребенка растить труднее всего. Мне повезло — у меня два первых ребенка. Последние двадцать лет я старалась искупить свою вину перед Ким за то, что бросила ее во Вьетнаме, а в следующие двадцать я могу исправить свои ошибки перед Маи за то, что заставила ее уступить дом, в котором все вы сейчас находитесь». Юрист перестал читать, поискал что-то в шкатулке и достал оттуда комплект ключей. Он подошел к Маи и протянул их ей. Маи в замешательстве поглядела на ключи, потом на сестер. — Сейчас я должен приостановить чтение, — объявил он. — Вторую часть я дочитаю не здесь — ваша мать попросила переехать в другое место. Я отвезу вас. Пожалуйста, собирайтесь. Сбитые с толку сестры взяли свои поддельные «Луи Вюиттон» и спросили у юриста, куда они поедут. Все думали, что в мамин любимый храм, но адрес, который он назвал, был на другом конце города. Сестры запричитали насчет пробок. — Далеко-то как! — простонала Хюен. — В тот район только белые ездят! — Я никогда не бываю в той части города, — смутилась Минь. — Откуда ме вообще узнала про те районы? Маи ничего не сказала, все еще держа ключи в руке. Она подняла глаза и посмотрела на Ким — и теперь между ними не было ни вражды, ни соперничества, ни зависти. Обе знали, чтó мать сделала для них, потому что только старшие дочери могут понять, какая это ответственность — быть второй мамой для младших. В последние дни своей жизни Ли Зыонг