Я еле сдержал смешок.

— Преувеличиваешь, — качнул головой я.

— Нисколько! Ты не знаешь, на что способны женщины-соперницы! В прошлом году на балу у князя Голицына две графини подрались из-за какого-то гвардейского корнета. Прямо в танцевальном зале! Одна другой корсет разорвала! Лифчик, понимаешь? При всех гостях!

— И что было дальше? — мне уже стало интересно.

— Обе упали в обморок от стыда. Потом уехали в свои имения и полгода в свете не показывались. А корнет женился на третьей — на дочери банкира.

Аристократические разборки. Хуже рыночных торговок. Те хоть за товар дерутся, а эти — за иллюзии.

— Короче, — барон схватил меня за обе руки, — им вообще нельзя встречаться! Категорически! Я не ожидал, что они ВСЕ РАЗОМ нагрянут! Думал, по одной придут, в разные дни, можно будет маневрировать!

— А они скоординировались?

— Нет! Каждая думает, что будет единственной! Но все решили приехать именно сегодня, с утра! Чтобы, цитирую, «поддержать в трудную минуту»!

Я посмотрел на часы — половина девятого. До операции час с небольшим. Барону еще самому нужно подготовиться.

— И когда они должны приехать? — уточнил я.

— Первые уже едут! Графиня Воронцова написала, что выехала в восемь! До больницы от ее дома полчаса езды! Остальные тоже с минуты на минуту!

Я посмотрел на барона — бледного, трясущегося, с безумным взглядом загнанного зверя — и понял, что нужно срочно что-то делать. Иначе он либо сбежит из больницы, сорвав операцию, либо получит нервный срыв. А осколки в мягких тканях сами себя не вырежут. И Сосуд сам себя не наполнит.

Зря я, что ли, с Ильюшиным договаривался?

— Спокойно, — твердо сказал я. — Ложись на операцию как запланировано. Я со всем разберусь.

— Правда? — в его глазах зажглась надежда. — Ты сможешь их… как-то нейтрализовать? Развести по разным углам? Усыпить? Загипнотизировать?

— Связать и каждой кляп в рот засунуть, — съязвил я. — Потом отойдешь от наркоза, будем из шланга каждую поливать и допрашивать.

— А что, неплохой вариант, — задумался Долгоруков. Похоже, ему совсем снесло крышу.

— Нет, конечно, — остудил я его пыл. — Даже не думай об этом. У меня есть план. Никто не пострадает, и скандала не будет.

— Но как?

— Это уже мои профессиональные секреты. Иди в предоперационную, готовься. Ильюшин не любит, когда пациенты опаздывают.

— Пирогов, ты спаситель! — Долгоруков схватил мою руку и тряс ее с таким энтузиазмом, что чуть не вывихнул мне плечо. — Я твой вечный должник! Если нужно будет — душу за тебя отдам!

Не надо мне твоей души. Мне своей некромантской хватает.

А вот тело после смерти — вполне себе можно. Из него бы вышел отличный воин.