Мы вошли.
Обычная одноместная палата. На кровати у окна полулежал мужчина средних лет.
Несмотря на болезнь, в нём чувствовалась былая мощь: сильные, рабочие руки купца, привыкшего держать своё дело в кулаке. Умные, хоть и усталые глаза.
Но вся его жизненная сила, казалось, была высосана и сконцентрирована в чудовищной деформации левой стороны его шеи.
Образование, размером с крупное яблоко, искажало контуры лица, оттягивая угол рта вниз и создавая асимметричную, болезненную маску.
Белозеров читал газету, но при нашем появлении медленно отложил её.
— Савелий Тимурович! Новости есть? — голос мужчины походил на стон.
— Михаил Степанович, это доктор Пирогов, — представил меня Ильюшин. — Лучший диагност нашей больницы. Я попросил его взглянуть на вас.
— Ещё один доктор? — купец тяжело вздохнул. В его голосе была глубокая, выстраданная усталость и скепсис. Он видел десятки «светил», и все они оказались бессильны. — Сколько меня уже смотрело…
— Михаил Степанович, я доктор Пирогов, — я подошёл ближе, мой тон был спокойным и уверенным. — Позвольте взглянуть.
Картина, что открылась мне, была странной. Не было ни единого, разумного паразита, высасывающего жизнь. Не было проклятия или концентрированного сгустка тёмной магии, как в случае с Ольгой.
Это было нечто иное.
Глава 3
Присмотревшись повнимательнее, я увидел… сеть.
Тончайшую, плотную сеть тускло светящихся нитей. Она прорастала сквозь фиброзную ткань, которую организм выстроил в попытке её сдержать, оплетала мышцы, впивалась в надкостницу.
Эта сеть не высасывала Живу. Она буквально поглощала её. Медленно, пассивно, но неотвратимо, вызывая вокруг себя то самое хроническое воспаление и некроз, которые и формировали эту псевдоопухоль.
Что это, чёрт возьми? Не магическое существо. Не проклятье. Но и не обычная болезнь в её классическом понимании.
Какая-то пограничная форма жизни, ведущая себя как агрессивная опухоль. Интересно. Крайне интересно.
Внешне я не проявил никаких эмоций. Внутри — холодный азарт исследователя, столкнувшегося с неизвестным видом. Диагноз ещё не был поставлен в терминах этого мира, но природа врага стала ясна.
Теперь — представление, чтобы никто ничего не заподозрил.
— Позвольте пропальпировать, — сказал я, надевая перчатки.
Мои пальцы методично, по всем правилам онкологического осмотра, исследовали образование. Я отмечал его плотность, границы, спаянность с тканями. Пальцы ощущали каменистую плотность, типичную для саркомы.
— Больно? — спросил я.
— Нет, — прокряхтел Белозеров.
— Понятно, — я продолжил осмотр.
То, что хирурги в своих отчётах наверняка описывали как «участки некроза» или «распадающаяся опухоль», моему опытному глазу говорило совсем другое.