— А рядом с озером что? Постройки какие-то? Фермы?
— Ферма… да… заброшенная… Коровник старый… все разрушено… Крысы там… много крыс…
Последний кусочек пазла встал на место. Заросшее озеро, заброшенная ферма, крысы, падение в воду. Классическая эпидемиологическая картина!
Я выпрямился и повернулся к Волконскому, который стоял с телефонной трубкой в руке, застыв как соляной столп:
— Можете не вызывать реаниматологов. И гематолога тоже. Вызовите лучше медсестру процедурного кабинета с антибиотиками. Нужен пенициллин. Десять миллионов единиц. Внутривенно. Немедленно.
Волконский уставился на меня, и его глаза были размером с блюдца:
— Пенициллин⁈ — его голос сорвался на фальцет. — Ты с ума сошел⁈ ДЕСЯТЬ МИЛЛИОНОВ единиц⁈ Это же лошадиная доза! От чего, черт возьми⁈
— От того, что убивает его прямо сейчас, — я говорил спокойно, четко, чеканя каждое слово как монеты. — Давайте соберем клиническую картину. Желтуха — есть. Миалгии, особенно выраженные в икроножных мышцах — есть. Геморрагический синдром — начался. Поражение почек — анурия, прекращение мочеобразования — начнется через час, можете проверить. Еще через два часа — полиорганная недостаточность и смерть.
— Но ЧТО ЭТО⁈ — Волконский был на грани истерики.
Глава 12
Волконский был загнан в угол.
Его мир, построенный на чётких протоколах и вере в собственную непогрешимость, рухнул. Искал спасения, но не находил. Пора было бросить ему спасательный круг. С привязанным к нему камнем моей правоты.
— Болезнь Вейля, — я произнёс это тихо, но так, чтобы каждое слово звучало как удар гонга в наступившей тишине. — Лептоспироз — тяжёлая форма инфекционного заболевания с поражением печени и сосудов. Возбудитель — тонкая, извитая бактерия, похожая на спираль. Спирохета, если точнее.
Волконский смотрел на меня с абсолютным недоумением, как будто я заговорил на древнешумерском.
— Лепто… спироз⁈ Но это же… это же… — пробормотал он.
— Редкое заболевание, да, — кивнул я. — Заболеваемость в Российской Империи — один-два случая на сто тысяч населения в год. В столичном регионе — не более десятка случаев в год. Поэтому ты и не подумал о нём. Оно не входит в стандартный алгоритм дифференциальной диагностики желтухи. Ты искал «лошадь», а сюда прискакала «зебра». Экзотическая, полосатая, смертельно опасная «зебра».
— Но как… откуда… — бормотал он, его мозг, очевидно, не мог связать симптомы с реальностью.
— Классический эпидемиологический анамнез, который ты не собрал, — я начал объяснять, как студентам на лекции. — Лептоспиры — это зооноз, то есть инфекция, передающаяся от животных. Резервуар обитания — почки грызунов. Крыс, мышей. Они выделяются с мочой в окружающую среду, попадают в воду стоячих водоёмов. Человек контактирует с заражённой водой — купается, падает, как наш пациент. Лептоспиры проникают через микротравмы кожи или неповреждённые слизистые. Инкубационный период — от четырёх до четырнадцати дней. У нашего пациента — ровно две недели с момента рыбалки. Идеальное совпадение.