Через пятнадцать минут Михаилу Сергеевичу уже капали пенициллин.

Носовое кровотечение удалось остановить тугой тампонадой, температура начала медленно ползти вниз после литической смеси — анальгина с димедролом.

Боли в икрах немного стихли после введения трамадола.

Экстренный анализ мочи, который принесла запыхавшаяся лаборантка, подтвердил мои худшие опасения: белок в моче — три грамма на литр, микроскопические «слепки» почечных канальцев, говорящие об их повреждении, скрытая кровь в моче.

Классические признаки лептоспирозного поражения почек. Всё как по учебнику.

— Ты прав, — тихо сказал Волконский, когда мы остались вдвоем в палате. Он сидел, ссутулившись, и выглядел на десять лет старше. — Это действительно лептоспироз. Все сходится. Я отправил кровь на серологию — РМА и РМАЛ. Но это формальность. Клиническая картина однозначная.

— Бывает, — я пожал плечами, наливая себе чай из электрочайника. Великодушие победителя — лучший способ закрепить победу. — Редкие болезни потому и редкие, что мы о них забываем.

— Дело не в этом, — Волконский смотрел в окно, где уже зажигались вечерние огни Москвы. — Ты увидел системную картину, а я зациклился на печени. Ты собрал эпидемиологический анамнез, а я поленился. Ты остался хладнокровен, а я запаниковал.

Неожиданно.

Он не оправдывается, а анализирует. Это признак не просто ума, а силы. Он опаснее, чем я думал. Сломленный враг — безопасный враг. Враг, который учится на своих ошибках — это будущая угроза.

— Все мы ошибаемся, — дипломатично сказал я. — Важно вовремя признать ошибку.

— Нет, ты не понимаешь, — он повернулся ко мне, и в его глазах я увидел холодный блеск исследовательского интереса. — Я наблюдал за тобой. Ты ЗНАЛ, что это лептоспироз еще до того, как начался криз. Ты просто ждал, пока симптомы проявятся, чтобы подтвердить свою правоту. Как?

— Опыт, — уклончиво ответил я.

— Чушь. Я изучил твою биографию. Ты первый год в этой клинике. Откуда у тебя такой опыт? Откуда эта способность видеть то, что не видят другие?

Потому что я вижу потоки Живы. Вижу, как болезнь пожирает жизненную силу. Вижу смерть в её зародыше. Но тебе этого знать необязательно.

— Может, я просто талантлив, — улыбнулся я.

— Это не талант, — Волконский покачал головой. — Это что-то другое. И я выясню, что именно. Считай это моим профессиональным вызовом — разгадать загадку доктора Пирогова. Потому что ты уже не первый раз уделываешь меня.

— Флаг тебе в руки, — я допил чай. — Удачи в расследовании.

— Но сначала, — он встал и протянул мне руку, — спасибо. За пациента. И за урок. Ты не дал мне его убить.