— Геморрагический синдром! — голос Волконского поднялся до визга. — Но откуда⁈ Это ДВС-синдром⁈ Снижение количества тромбоцитов в крови⁈ Сепсис⁈
ДВС — диссеминированное внутрисосудистое свертывание. Когда система свертывания сходит с ума — сначала тромбы везде, потом кровотечения. Но это не ДВС. Картина другая.
Волконский метался по кабинету как тигр в клетке, выкрикивая противоречивые команды:
— Жаропонижающее! Парацетамол! Нет, стоп, нельзя, печень поражена! Анальгин! Тоже нельзя, кровотечение усилится! Кислород! Дайте ему кислород! Викасол! Викасол внутримышечно — витамин К, повысит свертываемость! Нет, подождите, может быть тромбоз! Черт, черт, ЧЕРТ!
Он схватился за телефон:
— Вызывайте реаниматолога! И гематолога! И инфекциониста! Всех вызывайте! У меня тут… я не знаю, что тут!
Полная паника. Волконский окончательно потерял контроль. Его прекрасная, логичная картина «простого токсического гепатита» рассыпалась за три минуты, как карточный домик.
И это глава ордена, который хочет захватить власть в клинике? Может, Свиридов там напутал чего?
Катя пыталась остановить носовое кровотечение тампонами, но кровь пропитывала марлю моментально. Михаил Степанович стонал от боли в ногах, метался от жара и захлебывался кровью.
— Мы его теряем! — кричала медсестра. — Что делать⁈
Пора вмешаться. А то еще немного, и ситуация станет критической.
Я отошел от стены, где наблюдал за развитием событий, и спокойно, не торопясь, подошел к кушетке. Мое спокойствие резко контрастировало с паникой Волконского и Кати.
— Отойдите, — сказал я медсестре. — Дайте мне место.
Она послушно отскочила, глядя на меня как на спасителя.
Я наклонился к Михаилу Степановичу, взял его за плечи, заставляя сфокусировать блуждающий взгляд на моем лице:
— Михаил Степанович, послушайте меня внимательно. Это очень важно для вашей жизни. Вспомните, где вы были две недели назад. Подумайте хорошо.
— Не… не помню… — бормотал он сквозь кровь и боль. — Голова кружится… умираю…
— Вы не умираете, — твердо сказал я. — Но мне нужна информация. Вспоминайте! Выезд на природу? Дача? Рыбалка? Были на рыбалке?
В его глазах мелькнул проблеск узнавания:
— Рыбалка… да… был на рыбалке…
— Отлично! — я крепче сжал его плечи. — Где? На каком водоеме?
— Озеро… под Клином… Дикое место… без людей…
— Хорошо! А вода в озере какая? Чистая? Прозрачная?
— Нет… мутная… заросшее все… камыши, тина…
— Вы в воду заходили? Купались? Или, может, упали?
— Лодка… — он с трудом вспоминал. — Лодка перевернулась… Старая была… Я в воду упал… наглотался… фу, какая гадость была…