Он тряс прибор, как будто это могло изменить показания:

— Сломался термометр! Не может температура подняться на три с половиной градуса за минуту!

— Может, — спокойно прокомментировал я, наблюдая за развитием событий. — При септическом состоянии — заражении крови. Или при некоторых специфических инфекциях. Массивный выброс пирогенов — веществ, вызывающих лихорадку — может поднять температуру почти мгновенно.

— Но это же…

В этот момент Михаил Степанович вскрикнул так, что задрожали стекла в шкафах:

— НОГИ! Ноги ломит! АААА! Выворачивает! Как будто кости ломают!

Он схватился за икроножные мышцы обеими руками, его лицо исказилось гримасой нечеловеческой боли. Он буквально выгибался на кушетке, пытаясь найти положение, в котором боль была бы терпимой.

— Режет! Жжет! Выкручивает! — кричал он. — Сделайте что-нибудь! Я не могу!

— Миалгии, — прокомментировал я для Волконского, который стоял с открытым ртом. — Мышечные боли. Особенно выраженные в икроножных мышцах — весьма специфичный симптом. Запомните это, пригодится для диагноза.

Пазл складывается. Желтуха, миалгии с акцентом на икры, лихорадка с потрясающим ознобом. Осталось еще пара симптомов для полной картины. Интересно, появятся ли они?

— Анальгетики! — закричал Волконский. — Катя, кеторол внутримышечно! Нет, лучше трамадол!

— Какая дозировка? — Катя металась между пациентом и шкафом с лекарствами.

— Сто миллиграммов! Нет, пятьдесят! Черт, я не знаю!

Паника. Волконский потерял контроль. Его идеальная схема лечения гепатита рушится на глазах.

Волконский пытался удержать ноги пациента, чтобы осмотреть икры, когда Михаил Степанович вдруг закашлялся. Сухой, надсадный кашель сотрясал его тело.

И тут из носа потекла кровь.

Сначала это было несколько капель — они повисли на кончике носа, как рубиновые бусины. Потом капли слились в струйку. Алая кровь потекла из обеих ноздрей, капая на белую простыню.

— Кровь! — закричала Катя, и в ее голосе была настоящая паника. — У него носовое кровотечение!

— Тампоны! — заорал Волконский. — Марлевые тампоны! Быстро! И лед! Лед на переносицу!

Катя бросилась к перевязочному столику, роняя на пол упаковки бинтов. Руки у нее тряслись, и она никак не могла развернуть марлю.

Но кровотечение не ограничилось носом. Я заметил, что в месте, где стоял катетер, начал формироваться синяк — сначала маленький, с пятирублевую монету, потом все больше и больше. За тридцать секунд он превратился в огромный фиолетовый круг размером с блюдце.

— Гематома! — воскликнул я. — Посмотрите на руку!

Волконский повернулся и побледнел. На груди и руках пациента начали появляться мелкие точечные кровоизлияния — петехии. Они возникали прямо на глазах, как будто кто-то невидимый разбрызгивал красные чернила по коже.