Я увидел трещины в энергетической структуре здания — они расходились от центра как паутина. Некоторые уже достигли несущих стен. В обычном спектре их не было видно, но на энергетическом уровне здание выглядело как треснувшее яйцо.

И самое интересное: воронка не просто висит над зданием. Она привязана к нему. Когда здание упадет, воронка схлопнется. И высвободившаяся энергия… создаст взрыв, который ощутят все маги в радиусе тысячи километров.

Я быстро деактивировал некромантское зрение и сделал несколько глубоких вдохов.

— Святослав! — граф Бестужев стоял у парадного входа и нетерпеливо махал рукой. — Что вы там застыли как соляной столп? Идемте внутрь, я покажу вам операционные! Там новейшее оборудование из Германии!

Внутрь? В эту некромантическую мясорубку? Туда, где каждый квадратный метр пропитан проклятой энергией? Спасибо, обойдусь. Мало мне в жизни проклятий!

— Сейчас, граф! — крикнул я в ответ. — Минутку!

Это полная жопа. Здесь поработал кто-то очень сильный. Некромант уровня магистра как минимум, а скорее всего — архимагистр. Чтобы создать такую аномалию, нужны месяцы подготовки, сложнейшие ритуалы и огромные затраты энергии.

Но зачем? Какая цель? Убить всех пациентов? Но я видел, как люди выходят живыми. Собрать энергию? Но куда она девается?

Проклято было само место, каждый камень, каждая доска. И это означало, что всякий входящий туда рисковал стать частью этой некромантической системы. Особенно опасно для некроманта — такие проклятия часто настроены на магическую энергию и реагируют на нее как иммунная система на чужеродный антиген.

Я посмотрел на Бестужева, который продолжал махать мне от входа. Граф выглядит абсолютно здоровым. Я проверил его энергетику очень тщательно — никаких следов проклятия, он чистый, как слеза младенца.

Значит, проклятие действует избирательно? Выбирает жертв по какому-то принципу? Или оно вообще не нацелено на убийство, а выполняет другую функцию?

Слишком много неизвестных. Слишком много переменных. Нужно наблюдать, собирать данные, анализировать.

— Святослав Игоревич!

Я обернулся. Сергей не просто вылез из машины — он буквально выскочил и теперь быстро шел ко мне. Обычно флегматичный и невозмутимый водитель выглядел серьезно встревоженным.

— Святослав Игоревич, с вами все в порядке? — он подошел вплотную, разглядывая мое лицо. — Вы как-то странно застыли, потом покачнулись, побледнели. Я уж думал, вам плохо стало!

— Все нормально, Сергей, — я постарался улыбнуться успокаивающе. — Просто задумался.

— Задумались? — он явно не поверил. — Вы прямо позеленели на секунду! Как будто вас сейчас стошнит! Может, давление скакнуло? Или сахар? У моего отца так было.