Нюхль устроился у меня на коленях, свернувшись, как обычная кошка. Если не присматриваться, можно было не заметить, что он скелет.

— Ну что, малыш, — тихо сказал я. — Начнем наблюдение.

— Ших, — согласился он.

Первым к клинике подошел пожилой мужчина лет семидесяти. Седая борода, потертое пальто, трость с набалдашником в виде головы волка. Хромал на левую ногу.

Я активировал некромантское зрение на мгновение. Чистый — никаких следов магии, проклятий или болезней на энергетическом уровне. Обычный старик с артрозом.

Он вошел в здание. Двери закрылись за ним с тихим щелчком.

Я засек время на часах. Десять минут… пятнадцать… двадцать…

Двери открылись. Старик вышел. Шел все так же, хромая, но что-то изменилось.

Активировал зрение.

Черт!

На старике было проклятие. Слабое, размером с грецкий орех, прицепившееся к его ауре в районе солнечного сплетения. Оно пульсировало, высасывая жизненную энергию — медленно, по капле, но неуклонно.

Заражает. Входишь здоровым — выходишь проклятым. Классическая ловушка.

— Ших? — спросил Нюхль.

— Да, вижу. Маленькое проклятие-паразит. Будет тянуть энергию месяца два, потом отвалится само. Не смертельно, но неприятно.

Следующей была молодая женщина лет тридцати с девочкой лет семи. Мать и дочь, судя по сходству — те же каштановые волосы, те же карие глаза, тот же упрямый подбородок.

Проверил — обе чистые. Вошли в клинику.

Ждал полчаса. Вышли.

Проверил снова.

Что за черт?

Обе чистые. Никаких проклятий, никаких паразитов, никаких изменений в ауре.

— Ших⁈ — Нюхль тоже удивился.

— Не понимаю, — пробормотал я. — Почему их не тронуло? Что в них особенного?

Может, дело в возрасте? Старика прокляло, а женщину с ребенком — нет. Но это нелогично.

Следующими были трое — семья купцов, судя по дорогой, но безвкусной одежде. Отец лет пятидесяти — пузатый, с золотой цепью на жилете. Мать примерно того же возраста — в мехах, несмотря на теплую погоду. Сын лет двадцати пяти — щеголь в модном прикиде.

Проверил — все трое чистые.

Вошли. Пробыли внутри минут сорок.

Вышли.

Вот это да!

Отец — проклят, слабый паразит на печени. Мать — проклята, паразит на сердце. Сын — чист как слеза!

— Ших-ших⁈ — Нюхль встал на задние лапы от удивления.

— Сам в шоке, малыш. Родителей прокляло, а сына — нет. Хотя были вместе. В чем логика?

Может, проклятие реагирует на что-то конкретное? На жадность — купцы же жадные? Но сын тоже купеческий, должен быть жадным. На возраст? Но старику семьдесят, купцам по пятьдесят, а женщине тридцать — и ее не тронуло.

Следующий посетитель заставил меня подскочить на лавочке.