Я немедленно активировал некромантское зрение.

Бестужев был чист как стеклышко — ни следа проклятия, ни намека на магическое воздействие. Его аура светилась ровным золотистым светом здорового человека.

А вот его спутник…

Вот дерьмо. Вот тройное концентрированное дерьмо с соусом из дерьма.

Мужчина был не просто проклят. Он САМ был ходячим проклятием. Его аура не светилась — она чернела, пульсировала тьмой, источала некромантическую энергию. От него тянулись сотни, тысячи черных нитей — к зданию, к воронке, к проходящим мимо людям.

Он был подключен к той самой воронке как паук к паутине. Нет, не как паук — как часть паутины, как один из узлов этой чудовищной конструкции.

Похоже, я нашел источник заразы. Или, по крайней мере, одного из распространителей. Интересно, он жертва или соучастник?

Граф заметил меня на лавочке и решительно направился в мою сторону. Топал так, что голуби шарахались. Мужчина следовал за ним размеренным, спокойным шагом.

— Пирогов! — граф остановился в двух метрах от меня, уперев руки в бока. — Что за цирк вы тут устроили? Объяснитесь немедленно!

— Никакого цирка, граф, — я встал с лавочки, держа руки за спиной. — Просто соблюдаю разумную осторожность.

— Разумную? — он покраснел еще сильнее, если это было возможно. — РАЗУМНУЮ⁈ Вы отказываетесь войти в здание, которое я вам дарю, и называете это разумным⁈

— Именно так.

— Но почему⁈ Чего вы боитесь? Заразы? Так это больница, тут везде дезинфекция!

— Я боюсь не обычной заразы, граф, — спокойно ответил я.

— А какой же? — он всплеснул руками. — Мистической? Магической? Проклятия древнего рода?

Почти угадал.

— Что-то в этом роде.

— Бред! — граф повернулся к своему спутнику. — Простите за эту сцену, доктор. Я не ожидал такого поведения.

Мужчина улыбнулся — тонкие губы растянулись, обнажая ровные белые зубы:

— Ничего страшного, граф. Все мы люди, все имеем свои… особенности.

— Познакомьтесь, — граф махнул рукой в его сторону. — Это главврач клиники «Новая заря», доктор Михайлов. Сергей Павлович Михайлов. Прекрасный администратор и опытный терапевт.

— Святослав Пирогов, — представился я, не делая попытки пожать руку.

Михайлов протянул руку для рукопожатия. Длинные тонкие пальцы, бледная кожа почти без морщин, ухоженные ногти. На безымянном пальце — перстень с черным камнем. Обсидиан или черный оникс, ограненный в форме глаза.

Ни за что. Прямой контакт с таким уровнем некромантической заразы — это как сунуть руку в ведро с кислотой.

— Простите, — я демонстративно сцепил руки за спиной. — У меня правило — не здороваться за руку с незнакомцами. Профессиональная деформация.