— Ладно, пусть будет опухоль. Я сейчас же начну звонить! Вечером половина Москвы будет знать, что я умираю!

Внезапно я почувствовал небольшой приток Живы — один процент. Мелочь, но приятно.

Даже за совет по любовным интригам Жива капает. Может, открыть брачное агентство? «Некромант-сваха, оживлю вашу личную жизнь».

Выйдя от Долгорукова, я достал телефон. Нужно было позвонить Анне Бестужевой, узнать детали по клинике.

Она взяла трубку после первого гудка:

— Святослав! Я ждала твоего звонка!

— Добрый день, Анна. Как дела с организацией моего визита в клинику?

— Отец ещё не со всем разобрался. Бумаги, формальности, сам понимаешь. Но он просил передать — ждёт тебя в кабинете главврача после обеда. В три часа тебя устроит?

— Вполне. Адрес?

— Улица Неглинная, дом семнадцать. Кабинет триста двенадцать. Скажешь на входе, что к графу Бестужеву, тебя пропустят.

— Понял, буду.

— И Святослав… — её голос стал мягче. — После встречи с отцом, может, поужинаем? Я знаю прекрасный ресторан…

— Посмотрим, как пойдёт встреча. Возможно, будет много работы.

— Ты слишком серьёзный! Но мне это нравится. До встречи!

Она отключилась. Настойчивая девушка.

На часах было одиннадцать. До встречи с графом ещё четыре часа. Можно заняться другими делами.

Проверю-ка Красникова. За всей суетой с метаморфами и Морозовыми совсем выпустил из поля зрения парня в коме. Я поглядывал одним глазом за его показателями, но они были неизменны. Пришло время его навестить…

Кирилл Красников, двадцать восемь лет, лежал в коме уже две недели после странного происшествия. Я спас его дефибриллятором, когда его сердце остановилось, но вывести из комы так и не удалось. Все показатели были стабильны, но сознания не было.

В палате интенсивной терапии было тихо и прохладно. Мерное попискивание мониторов создавало странную, почти гипнотическую мелодию.

Красников лежал на функциональной кровати, подключённый к системам жизнеобеспечения. Капельница с физраствором, датчики на груди, кислородная маска на лице.

— Как он? — спросил я дежурную медсестру.

— Без изменений, доктор. Витальные функции стабильны, но реакции на раздражители нет.

— Понятно. Я осмотрю его. Можете идти, я позову, если что.

— Хорошо, доктор. Я в сестринской, если понадоблюсь.

Медсестра кивнула и вышла.

Красников… Красников был другим.

Я подошел ближе, всматриваясь в энергетические потоки его тела. То, что я увидел, заставило меня замереть от изумления.

Картина была точно такой же, как у трупов в морге! Но как это возможно? Он же живой! Сердце бьётся, мониторы показывают активность!