Вот это было плохо, потому что в нашей картотеке никакого Ганса мы не нашли. Не нашли там и Арсена, не было и Арсентьева, Рустема или Штирлица. Но убитый точно должен был там быть, потому что по наколкам по теле понятно, что срок у него за плечами имелся, одна ходка минимум, и в нашей базе такие уж всяко появляются. Особенно если продолжают идти по кривой дорожке и доставляются в ГОВД.

Но труп по понятным причинам говорить уже не будет, и тот, кто его убил, явно хотел, чтобы на этом мы и застряли.

Я всё равно докопаюсь до сути. Жаль, мобилы ещё редки, и с Устиновым никак не связаться, пока он не вернётся. Если это его человечек, то как на агента у Устинова должны быть на него полные данные, доступ к которым имел только сам оперативник.

* * *

В воскресенье утром я зашёл в отдел вместе с Сан Санычем, посмотрел текущие дела, написал пару неотложных бумажек, а после, пока была возможность, пошёл с ним на рынок, надо набрать ему каши и купить мясных костей для навара. Как раз вспомнил, где я тогда всё это покупал. А вечером буду варить всё это ему на неделю.

Погода сегодня отменная, бабье лето во всей красе. Тепло как летом, солнце светило с самого утра, всё прогрелось, на небе ни облачка. Пошёл через парк, сделав крюк, чтобы погулять с собакой получше да заодно подумать, потому что опера кормят ноги, а мне ещё и лучше думалось, когда я ходил, а не сидел на месте. И потом, в такую погодку всегда можно наткнуться на знакомого, а там слово за слово — вдруг пригодится. Город-то небольшой, мест для прогулок мало, всё равно с кем-нибудь да пересечёшься.

В парке людно, многие и вправду сегодня выбрались на улицу, понимая, что больше таких тёплых дней может в этом году и не быть. Сан Саныч сразу потянул меня к шашлычным, располагавшимся в самой глубине парка. Обычно мы там не ели, потому что в одной мясо было слишком подозрительным, особенно в свете пропажи стаи бродячих собак поблизости, а другое — слишком дорогое. Да и оно модное у братвы, короткостриженных парней в кожанках там можно было встретить часто.

Но братва обычно подтягивалась к вечеру, днём же здесь была обычная публика. Я шёл себе мимо, как вдруг заметил, что в сторону второй шашлычной торопится один знакомый мне человек. Расчёт оправдался, этот мне может пригодиться — только мне с ним не надо разговоры разговаривать.

Следователь Румянцев шёл так быстро, что раскраснелся сильнее обычного, а его лоб блестел от испарины. Перед выходом он, похоже, не посмотрел в окно, потому что на нём была толстая кожаная куртка — совсем не по погоде.