В поместье мы отправились в самый дальний участок, подальше от мест, где располагались люди. Конечно, в такое время уже никто не ходит по территории, кроме охраны, но всё равно не в центре же заниматься допросами?

Валерон с громким иком выплюнул жертву в ближайшего Каменного стража, и я наконец смог рассмотреть Саморядова. Мужиком он оказался крупным, но не в плане мышц, а в плане жира. Куда толще главы Черного Солнца, который из моих противников отличался самыми выдающимися габаритами. Расплывшаяся физиономия испуганной не выглядела, а вот наглой — напротив.

— Ну что, вот и встретились лично, Петр Аркадьевич, — сказал он и захохотал так, что все его подбородки заколыхались.

Может, заколыхалось и всё остальное, но в Каменном страже этого было не видно. И вообще, Саморядов выглядел на редкость довольным. Не осознал пока, скотина, что магия у него заблокирована.

— Встретились, Константин Елисеевич, — согласился я, усаживаясь на раскладной стул, который Валерон выплюнул сразу после Саморядова. — Может, объясните, почему вы так хотите меня убить?

— А сами-то не догадываетесь, Петр Аркадьевич?

— Где уж мне, Константин Елисеевич. Я по жизни тупенький. Намеков не понимаю. Мне прямо говорить нужно.

Разговаривая, я потихоньку увеличивал давление навыками, чтобы вызвать у собеседника желание поделиться со мной всеми секретами, даже самыми сокровенными.

— Не прибедняйтесь, Петр Аркадьевич, всё вы понимаете, иначе меня бы сейчас здесь не было.

— Здесь вы потому, что я хочу прекратить покушения на себя. Но вопрос-то был о причине, Константин Елисеевич. Почему вы хотите меня убить? До начала покушений я никому из вас ничего плохого не сделал. Это уже потом мне пришлось.

Честно говоря, меня злила необходимость притворяться доброжелательным для того, чтобы расположить к себе ненавидящего меня человека. К этому человеку симпатии у себя я не находил. Клятва у него была божеству, потому что прочитать закорючки я не мог. А навыки хорошо так делились между навыками Скверны и менталом. Ментал у него был прилично прокачан — вряд ли у князя Молчановского был хотя бы минимальный шанс не верить своему подручному.

— Ой, лукавите, Петр Аркадьевич. Мы столько сил угробили для уничтожения реликвий. А вы уже сколько восстановили? Три? И если вас не остановить, это не конец. Да только остановим, Петр Аркадьевич. — Он опять рассмеялся. — Не можем мы позволить, чтобы вы и дальше существовали. Лишний вы здесь, в этом мире.

— Почему же, Константин Елисеевич, я чувствую себя здесь на своем месте.

— Я здесь на своем месте. Вы — нет.