— Ну да, ну да, Симуков такой идиот, что проводит ритуалы в семейном склепе. Петь, что думаешь? Идиот он или нет?

— На меня он произвел впечатление человека, слишком зацикленного на разведении собак, — ответил я.

— Такие люди для достижения своих целей способны на всё, — убежденно сказал Загребельный. — Они непробиваемые.

Сам Загребельный тоже был непробиваемым. Надежкин в попытках пробить меня раз за разом налетал на него как волна на скалу — и разбивался. Надежкин притворялся, что его ничуть не беспокоит отсутствие информации от меня, и продолжал улыбаться. Но улыбка была уже напряженной, а глаза — злыми. Похоже, ему выдали очередное поручение, которое он проваливает.

Жалко мне его ничуть не было: он прекрасно понимал, что вся сливаемая им на сторону информация пойдет во вред мне и моей семье, но не отказывался от шпионажа. Конечно, очень может быть, что у него и выбора особого не было. Но это сейчас, а вот когда он принимал Скверну, выбор точно имелся. И нынче он несет ответственность за последствия этого выбора.

Тем не менее Надежкин не терял надежды выбить у меня при свидетелях оговорку, касающуюся княжича, и заводил этот разговор еще несколько раз, изрядно надоев. Даже после окончания занятий он от меня не отлип. Я уже стоял у автомобиля, а он продолжал разглагольствовать о Симукове.

— Саша, ты выбрал не ту сторону, — намекнул я. — На ней тебя ничего хорошего не ждет.

— Что бы ты понимал, — разозлился он. — Меня вообще ничего хорошего без контроля Скверны не ждет.

— Обещали его? Обманут.

Надежкин понял, что сболтнул лишнего, и фактически удрал с выражением легкой паники на лице. Ни Прохорова, ни Наташи пока не было, и я уж было решился прогуляться до целителей, как вдруг услышал:

— Срочные новости! Срочные новости! Поместье великого князя ограблено!

Вот Валерон расстроится — сам хотел, а его опередили. И кто это такой шустрый?

Жестом подозвав мальчишку с газетами, я бросил ему монетку и заинтересованно вчитался в текст. А нет, не опередили. В статье было написано, что из поместья вывезли вообще всё, очистив помещения и от ковров, и от мебели, и от предметов искусств, оставив только то, на чем был великокняжеский вензель или императорский герб. Очистили даже недавно обустроенную заново ванную с гигантских размеров ванной из розового мрамора. И как это только всё в Валерона влезло? Я представил, как мелкий песик тужится, запихивая в себя очередной предмет, а тот лезет наружу — потому что хоть помощник и раскачал свое внутреннее пространство, всё равно было удивительно, что в него влезло содержимое поместья полностью. Раньше он тырил избирательно. Может, я ошибаюсь и дело вовсе не в Валероне? У великого князя недоброжелателей и без меня хватает. Или вообще там поработали обычные воры, имевшие сообщников в доме — прислуги была самая малость, только чтобы поддерживать порядок там, где никто не живет.