Конечно, я ему и без того энергии подогнал столько, что, как сказал Валерон, он вполне мог обожраться. Но сейчас я чувствовал, что он рядом и наверняка меня слышит.

— Что ж, придется обращаться к другому богу, — громко сказал я, имитируя сожаление. — Этот показал себя полностью ни на что не способным и лживым.

— Почему это лживым? — недовольно спросил проявившийся бог.

Он пытался выглядеть величественно, но этому сильно мешал огромный фингал вокруг правого глаза. С таким выглядеть можно только жертвой. Внутренних божественных разборок, не иначе. Не понравилось кому-то, что этого накормили отборными жертвами из чужих адептов.

— Потому что я уверен: ты не появляешься здесь, чтобы не расторгать наш договор. Я его выполнил, но ты обманом вынуждаешь меня продолжать. Скажешь, не так? Почему ты не появился, когда я активировал реликвию? По всем правилам с максимально возможным числом жертв.

— Меня задержали непредвиденные обстоятельства, — поморщившись, ответил он. — Иначе я бы уже появился. Я всегда выполняю взятые на себя обещания.

Он попытался принять вид гордый и независимый, но этому очень серьезно мешал видимый фингал. Движения у божка казались скованными, а сам он выглядел чуть более перекошенным, чем в прошлую нашу встречу, что являлось косвенным указанием на то, что одним фингалом дело не обошлось.

— Сейчас тоже они задержали?

— Да, я должен был удостовериться, что нашу встречу никто не засечет. Не хотел подвергать тебя опасности.

Я невольно расхохотался.

— Не подвергать меня опасности? Да меня сразу начали преследовать адепты твоего противника. У них была четкая информация о том, кого нужно убить. Значит, ты навел их на меня раньше.

Это была чистой воды ложь, потому что первое покушение было еще на того Петю и убивали его, скорее всего, в результате предсказания от какого-нибудь скверника. Но божок этого знать не мог, глаза у него забегали — значит, точно проболтался кому-то.

— Я не наводил, — всё же выдавил он. — Само получилось. Всё же ты слишком много людей принес в жертву и не самых незаметных. Скрыть это не удалось.

Не скажу, что меня это расстроило. Наши отношения с великим князем и раньше были на уровне «ты знаешь, что я знаю, что ты знаешь», и по поводу того, что мне удалось скрыть для скверников свою причастность к смерти княжича, я очень сомневался. Арест Симукова скорее был ширмой, за которой происходили неизвестные и непонятные мне процессы. Очень может быть, что из-под ареста Симуков выйдет уже последователем Скверны и начнет интересоваться не только собачками.