— И снова весьма лирично и возвышенно. — Было похоже на то, что слова князя на Францева не произвели ни малейшего впечатления. — «Дикарь» — Рашид?

— Ну а кто же еще? — уже куда прозаичнее ответил Ростогцев. — Мужлан неотесанный. Представляете, не так давно имел с ним беседу, так он вел себя со мной как ровня.

— Ну, по факту где-то так и есть, — закинул ногу на ногу Аркадий Николаевич. — Вы глава семьи, он глава семьи…

— Вот только семьи разные, — сузил глаза Ростогцев. — По составу, по количеству, по уровню развития, по степени влияния.

— По последнему пункту все не так очевидно, — заметил Францев. — Мы наблюдаем за его действиями, и то, что он делает в течение последнего года, пожалуй, можно счесть неким подобием экспансии. Причем весьма неглупой и хорошо спланированной. И да, не скажу, что отделу подобное нравится.

— Что лишний раз доказывает вашу предусмотрительность. Ну а Рашид… Мало просто шагать широко, надо еще и до цели добраться, — недобро улыбнулся князь и дважды хлопнул в ладоши. — Заводите.

В гостиную ввели изрядно помятого и весьма жалко выглядящего мужчину, которого держали под руки два вурдалака. Впрочем, тот, кого они сюда доставили, как оказалось, являлся их соплеменником, это Олег понял в тот же миг, когда пленник заговорил. Клыки есть клыки, их не спрячешь.

— Я вообще ни при чем, — жалобно заныл узник и задергался в руках своих конвоиров. — Меня попросили помочь. Я помог. В чем моя вина?

— Кто попросил помочь? С чем или кем? Когда? Где? — неторопливо ответил ему Францев. — Отвечаем подробно, членораздельно, без ненужных жалоб.

Олег из того, что услышал, понял далеко не все. Во-первых, Францев несколько раз обрывал речи пленника, как видно для того, чтобы не выслушивать то, что ему и так было известно. Во-вторых, не все имена, звучащие в рассказе, ему были известны. Ровнин понятия не имел, кто такие Газван и Седая Мари, хотя и догадывался, что, видимо, эти особы занимают не самое последнее место в иерархии ночной Москвы. Этот же вывод подтверждало и упоминание Хрисанфы, которая рулила всеми столичными свалками. Про нее Олегу рассказывал Морозов, и из его слов юноша понял, что Хрисанфа эта обладает немалой властью.

Но в целом суть произошедшего ему была ясна. Рашид притащил в город пару молодых парней, которых тут обратил в вурдалаков, причем сам смысл этого поступка не был понятен ни рассказчику, ни Ростогцеву, ни, похоже, даже Францеву. Какой смысл тащить кого-то сюда, если в Москве и так народу полно, любого пола и возраста?

Так вот. По его приказу этих двоих в город привезли, обратили, а после поручили заботам доставленного в гостиную вурдалака, которого звали Никита, прежде предупредив о том, что он эту парочку не должен кормить, даже в том случае, если их согнет в дугу. И общаться с ними он тоже не должен, причем ни на какие темы. Тот приказ выполнил, а после по звонку Рашида доставил в тот район, где как раз и обитал обескровленный прошлой ночью «Сокол», где и передал их с рук на руки членам его семьи. Те вежливо, но плотно схомутали новичков, после чего велели Никите погулять часок, а затем снова подходить на это самое место.